Чтение онлайн

С соседкой по парте тоже получилось интересно. Вызвали ее к доске. Прочирикала она там чего-то, возвращается назад, садится за парту и, бог мой, край ее платья зацепился за спинку парты и задрался слегка. А она не заметила. Хорошо, что наша парта последняя, никто не видит. Зато я, скосив под немыслимым углом глаза, вижу атласную кожу ее бедра и край ее белых трусиков.

Надо как-то сказать ей, но как? И вдруг я придумал. Я схватил листик и написал на нем: «У тебя платье зацепилось» и передвинул к ней. Она взглянула на мою записку и, слегка привстав, аккуратно поправила платье. Затем взяла ручку, что-то написала на моей бумажке и вернула ее мне.

«Ой, спасибо», — прочел я.

И еще. Она благодарно улыбнулась мне.

Что-то теплое разлилось в моей груди. Как все, оказывается, просто. Да она ведь мне нравится, вдруг осенило меня! Буду писать ей записки, ведь это так здорово. Учителя не будут делать замечания, что мы болтаем на уроке, никто из одноклассников не услышит, о чем мы шепчемся. Мы будем шептаться на бумаге.

Как я раньше не придумал этого!

Что бы ей еще написать? Я задумался. Странно, но в голове гулял ветер.

«Как тебе Фантомас?» — написал я наконец.

«Еще не видела» — ответила она.

«Хочешь, сходим?»

«Нет, сегодня не могу, нужно химию зубарить».

«Могу взять тебя на буксир».

Действительно, у нас химичка-зверь, все, кто приходят из других школ, долго не могут попасть в колею. И если по остальным предметам Света волокла не хуже других, то по химии у нее был завал.

«Это было бы хорошо, но как?» — написала она.

«Приходи ко мне», — сердце мое тревожно застучало. Что она ответит?

«А будет ли эта негоция соответствовать основным законам Российского государства?»

Я рассмеялся. Гоголя она, похоже, знала отлично.

«С основными законами трудняк. Но государь, прознав про нашу дружбу, пожалует нам генералов», — написал я.

Теперь она рассмеялась. Забавно так, приложила ладошку к губам и хихикает.

— Рубцова, ты чего смеешься? Иди к доске.

— Я же только что была.

— А чтоб не так весело было.

Вот морда физик, снова вызвал Свету к доске! Так он борется за тишину в классе. Вякнул — к доске! Засмеялся — получи дополнительное задание! А вот, если заснул, то, пожалуй, и будить не станет, разве что если захрапишь.

И пошла моя Светочка к доске. Там он прицепился к какой-то мелочи.

— Садись, Рубцова. Три.

Она села, огорченно подперев голову своим маленьким кулачком.

«Извини меня. И не переживай так», — написал я ей. Она ничего не ответила. И я решил насолить этому индюку. Я тихо опустил на пол граненый карандаш. Выждал пару минут. Затем наступил на карандаш ногой и начал катать его под подошвой туда-сюда. Отличное средство для создания шума. Самое главное, что нельзя определить, откуда этот ужасный звук. Физик поднял голову, осмотрел класс, не поймет, что это. Я держу морду батоном, якобы пишу в тетради, я даже любуюсь написанным, нога же знает свое дело. Основное, чтоб движение моей ноги не передавались верхней части моего тела. Но это мы умеем. Вот тебе тишина, вот тебе тройка у доски, вот тебе, вот тебе.

— Что это за шум? — спросил наконец физик. Он уже встал и смотрел на нас.

— В коридоре что-то таскают, — ответил за всех Игорь.

— Нет, это здесь, в классе, — сказал физик.

— Крысы, может, под полом, — предположил Мишка.

— Или дрова пилят на первом этаже — добавила Катя.

— Какие еще крысы? Какие дрова? — завизжал физик и пошел по классу.

— Деревянные, — робко продолжила Катя.

И тут звук изменился. Я сразу понял, что кто-то еще в другом конце класса начал делать то же самое, что и я. Отлично! А вот теперь определить источник шума невозможно в принципе. Кто же это оказал мне поддержку? Не знаю, так как зазвенел звонок.

— Ладно, разберемся в следующий раз, — сказал физик, сердито озирая нас.

Следующим был урок литературы. И вдруг уже где-то к концу урока Света сует мне листик. Читаю. «Так что насчет буксира?» С трудом мне удалось не выдать своего волнения.

«Приходи ко мне, позанимаемся».

«Я ведь даже не знаю, где ты живешь?»

Я написал свой адрес. Нарисовал, как пройти.

«Постигла?»

«Постигла. А твоя мама не выгонит меня?»

«Нет. Мы скажем, что у тебя двойки и тройки только по химии».

«А что, твоя мама разрешает приходить к тебе только отличницам?»

«Нет, она очень любит тех, у кого двойки и тройки, особенно по химии».

«И много таких?»

«Ты первая».

Мы еще обменялись несколькими легкими язвительными фразами. Затем вновь вернулись к основной теме.

«Так когда ты придешь?»

«Завтра с утра, можно?»

«Можно».

«Или лучше перед школой».

«Давай перед, потом сразу пойдем в школу».

«Да, так будет лучше».

Ночью мне снилось, что я овладел какой-то девушкой. Когда я начинал ее любить, она была похожа на Лидку, затем вдруг превратилась в нашу немку, при этом она сердито отталкивала меня, бормоча про кляйне вайсе фриденштаубе, вот если бы ты выучил эту песню, шептала она, и вдруг я оказался в ней, я сильно испугался, ну что же ты, простонала она, он не опасен для девочек, гундосил кто-то из-под кровати, это-то и хорошо, смеялась немка, я так боюсь забеременеть от девятиклассника. Я опасен, я очень опасен, заорал я и стал, сладко дрожа, кончать прямо в немку. Вы обязательно забеременеете, кляйне вайсе фриденштаубе, я очень опасен… О, майн готт!

И я проснулся. Трусы были мокрыми. Поллюции только закончились.

Моя мамочка подсунула мне книжку про это. Я прочел и все знал.

С самого утра я волновался, ожидая Свету. Сестренка училась в первую смену и уходила, когда я еще спал. Слава богу. Надо было как-то предупредить мать.

Наконец, стараясь не выдать своего настроения, я подошел к ней и сказал:

— Ма, ко мне сейчас придет одноклассница, мы позанимаемся химией.

— Хорошо, позанимайтесь, — ответила она так просто, словно это происходило изо дня в день.

— Ее Света зовут, — сказал я.

— Хорошо, что Света. Предупредил бы заранее, я бы вам пирожок испекла.

— Не надо пирожок. Мы это… Мы по химии, — я как-то растерялся.

— Ладно. Пирожок в следующий раз. А сегодня пусть будет химия.

И тут раздался звонок. Я ломанулся к двери. Вздрагивающими руками я щелкнул задвижкой замка. На пороге стояла она. В школьной форме, в руке папка для книг и тетрадей. Легкая улыбка блуждала по ее лицу.

— Заходи. Вот, знакомься, моя мама.

— Здравствуйте, я Света, — сказала моя пассия.

— А я мама Димы, Ирина Васильевна.

— Мы по химии…

— Да, Дима сказал.

— Мы пойдем в мою комнату, — проговорил я.

— Конечно, конечно. Кстати, я через полчаса ухожу, если не успею вернуться, поешьте, найдете себе в холодильнике.

И началась химия. Мы сидели рядом за моим столом, почти как в школе, только теперь у нас были отдельные стулья, но они стояли так близко, что я все время, словно нечаянно, касался коленом ее бедра, мы пялились в один общий учебник, поэтому приходилось сдвигаться еще ближе, легкий запах ее духов дурманил мне голову, мне хотелось сказать ей, какая она красивая, как она мне нравится, что я хочу, чтоб она ходила со мной, чтоб у нас была большая любовь, но я вынужден был что-то бубнить про валентность, про электронные орбиты, про структуру ядра.