Чтение онлайн

Иногда она ходила на ночную службу, а утром спешила ещё на одну Божественную литургию. А потом, навещая своих знакомых и слыша, как по радио транслируют службу, становилась на молитву в третий раз. Она вставала на колени и творила земные поклоны. Никакой шум не мог её отвлечь. Такова была её любовь к богослужению!

Кети много молилась не только в церкви. «Она часто оставалась у нас дома, — вспоминает одна её знакомая, — и настаивала, что будет спать на кухне. И именно на тесном диванчике, сорок сантиметров в ширину. Сколько она спала — не знает никто. Свет горел всю ночь. Кети читала каноны и Псалтирь. После каждой Литургии читала «Феотокарий» [76] . И мне говорила: «Ты не читаешь Феотокарий? А что ты тогда делаешь?»»

Её любовь к богослужению была такова, что часто, засыпая, она шептала: «Церковь. Церковь…»

Кети была настоящей подвижницей в миру. Она достигла больших высот. О себе она вообще не заботилась. Из своей зарплаты не тратила ни на себя, ни на одежду и еду ни копейки. Дочь богатых родителей, она носила простую одежду и ботинки, которые ей пожертвовали.

Она ни разу не наелась досыта — хотела молиться не на полный желудок. Никогда не готовила для себя, но никогда не оставалась и голодной. Иногда она приходила к сестре Старца Паисия [77] , Христине Эзнепйду, и просила её испечь что — нибудь. «Это царская еда», — говорила Кети. На работе она никогда не обедала со своими коллегами в столовой. Одна её знакомая заботилась о том, чтобы отложить для неё немного фруктов или чего — нибудь постного. Мясо она вообще не вкушала, а после смерти матери стала воздерживаться от яиц и молочных продуктов. В воздержании с ней никто не мог сравниться, она была очень выносливой. Несколько дней могла питаться только просфорой, которая всегда лежала у неё в сумке. Её обычной пищей были овощи, маслины, рис, а на праздники — рыба. Кофе она пила без сахара. Ложась отдохнуть, Кети никогда не накрывала ног, чтобы крепко не заснуть и не проспать Литургию. В конце жизни она уже не ложилась на кровать, а дремала на стуле или в кресле. Колени у неё были чёрные из — за постоянных земных поклонов и многочасового коленопреклонённого стояния на службах и во время домашнего правила.

С самого детсва Кети посвятила себя служению Богу, аскезе и помощи ближнему. Она была так милосердна, что все средства и блага, которые ей предоставляли родители, раздавала нищим. Когда они хотели этому воспрепятствовать, Кети заворачивала продукты в простыню и спускала их на верёвке вниз, так, чтобы мать с отцом этого не видели. Это было сложное время, и в Греции было много бедняков, вдов, сирот и беженцев. Плату за аренду участков, которую семья получала в натуральном виде (пшеницей, кукурузой и т. д.), Кети относила соседке, а оттуда уже с лёгкостью могла распределять эти продукты нуждающимся. Так она сохраняла свои благодеяния в тайне и не расстраивала родителей.

Кети была главной помощницей Старца Паисия в организованной им благотворительной деятельности. Дело Старца она продолжила и после его отъезда из Стомио. Её добрые дела были неисчислимы. Она отдавала бедным всю зарплату, раздала всё своё имущество, и даже сама стала попрошайкой, чтобы помочь нуждающимся.

Когда она работала в детском городке, Кети уходила с работы немного пораньше. Из столовой она брала положенный ей обед и спешила отнести еду одной многодетной семье, проживавшей в соседнем селении Пантанасса. Девять бедных и голодных детей, вечно пьяный отец… Так как на выходе из детского городка учиняли проверки, Кети шла туда в обход через лес по едва проходимой горной тропе. Вечерами она забирала с кухни остатки еды и относила их бедным. Скольких детей она накормила! Скольких одела в одежду, которая пылилась на складах детского городка.

В немногие свои свободные минуты, она ходила по деревням, делала уколы больным людям, носила продукты нуждающимся. Чтобы не видны были сумки с едой, Кети специально надевала на себя длинное пальто.

О себе она совсем не заботилась. Думала только о других. Она не говорила о милосердии, а просто творила добрые дела. Кети давала деньги приходскому священнику Мелиссбпетры, чтобы он распределял их среди нуждающихся семей. Она стала крёстной многих детей, помогая им духовно и материально.

В Ризовуни Кети до последних дней заботилась об одной брошенной престарелой женщине. Она ухаживала за ней как за собственной матерью. В селении Святой Георгий жила другая старуха, которой Кети каждый вечер носила еду. Она заботилась о ней до самой её смерти: стригла ей ногти, мыла, кормила, утешала.

Эррикети заботилась об одной бедной многодетной семье. Родители ждали ещё одного ребёнка, но, принимая во внимание свою бедность, решили сделать аборт. По дороге в больницу они встретили Кети и честно рассказали ей о своих намерениях. Та вознегодовала, подняла крик. Уговорила их вернуться домой, обещав взять всю заботу о ребёнке на себя. Она стала его крёстной матерью и обеспечивала мальчика вплоть до его совершеннолетия, пока он сам не стал работать.

В другом соседнем селении жила бедная семья. Двое детей в ней были больны средиземноморской анемией. Кети очень жалела их и взяла под своё покровительство. Но отец семейства злоупотреблял её милосердием. Однажды, когда Кети пришла навестить детей, в доме был дым коромыслом: ревела музыка, все танцевали и выпивали. Отец нанял музыкантов и гулял на полную катушку. Это вынудило Кети прекратить свою помощь семье этого человека.

В 1960 году благоговейнейший отец Василий Зала — костас решил построить себе дом в селении Святой Георгий. Но когда строительство приближалось к завершению, деньги у него закончились. И тут на помощь пришла Кети: она купила целую машину досок. Благодаря этому удалось покрыть крышу, сделать пол и потолок. Отец Василий был одним из немногих, кто по достоинству оценил Кети. Он хорошо её знал. Она была крёстной его дочери Марии. В конце жизни батюшка взял к себе домой мать Кети. «Ты не знаешь, кто такая Эрикетти», — говорил отец Василий своей матушке. Он был убеждён, что её жизнь особая, не такая, как у других людей.

Кети часто совершала поездки в Коницу и Афины, чтобы навестить свою мать и братьев. Хотя у неё и были деньги на билет, она предпочитала добираться автостопом, а не ехать общественным транспортом. На сэкономленные деньги она помогала бедным. Однажды весь день она простояла: никто так и не остановился, чтобы её подобрать, и она смиренно вернулась домой. В другой раз она вошла в автобус со своим стульчиком. Когда контролёр спросил, есть ли у неё билет, Кети отвечала: «И билета у меня нет, и места мне не нужно». Так, на своём стульчике она доехала до самих Афин. Потом она говорила: «На деньги, потраченные на билет, я могу купить 2–3 килограмма риса и помочь какой — нибудь семье, которая голодает. Почему так не сделать?» Её волновала людская беда, а не комфорт, с которым она путешествует.

В монастыре Дурахани, где Кети прожила последние годы своей жизни, она собирала оставшиеся после крестин украшения [78] , продавала их, а вырученные средства раздавала. Многие, видя её бедно одетой и худой как скелет, давали ей милостыню. Она принимала деньги с радостью, чтобы кому — нибудь помочь. Кети радовалась, когда её называли нищенкой и попрошайкой. Но всю свою немногочисленную одежду она содержала в идеальном, опрятном состоянии.

Она просила одежду и ботинки якобы для себя, а на самом деле раздавала их нуждающимся. Один врач, видя её больные ноги, подарил Кети пару мягкой обуви. Она очень обрадовалась подарку, но себе не оставила. Незадолго до этого она видела какого — то священника, на котором были ветхие ботинки. Кети обменяла подарок врача на пару новых мужских ботинок, которые отдала батюшке. Она не находила себе покоя, если кому — то не оказывала помощи и поддержки.

Из монастыря в Суроти по распоряжению Старца Паисия Кети в качестве благословения ежегодно получала свечи, маслины, книги. Она была очень рада этим подаркам, продавала их, а деньги раздавала нуждающимся.

Кети очень заботилась о благолепии церквей. На её деньги был отреставрирован и украшен храм Святителя Николая в селении Святой Георгий. Она пеклась даже о закупке для него лампадного масла. Кети заботилась о чистоте и порядке всех посещаемых ею церквей и призывала всех женщин заботиться о своём храме больше, чем о собственных домах.

Всю свою недвижимость Кети отдала монастырю в Стомио, а свой дом в Конице пожертвовала митрополии. Сейчас там располагается епархиальный дом престарелых. К благотворительности Кети призывала и свою сестру с племянницей: «Как вы попадёте в вечную жизнь? С пустыми руками?» — говорила она им.

Однажды в день престольного праздника церкви Святителя Николая в деревне Святой Георгий Кети пришла к одной вдове, у которой во дворе дома росли красивые цветы. Но та на её просьбу дать немного цветов для венка к иконе Святого ответила отказом. Кети ушла, сказав на прощание следующее: «Ничего страшного, не давай мне цветов, но знай, что уже сегодня до вечера ты их все потеряешь». И действительно, во время Всенощной начался проливной дождь и даже поднялся смерч. В результате у вдовы не уцелело ни одного цветочка.