Чтение онлайн

— Кажется, военный, даже спецназовец. Посмотри, какой у него пресс. Сплошные «кубики», не то что у тебя. Возможно, какой-то наблюдатель.

— У меня тоже появятся кубики, если неделю потренироваться, — проговорил Джон. — Я же не знал, что мне доведется демонстрировать свой пресс. А насчет наблюдателя ты права — он очень внимательно наблюдает не мой пресс, а твою грудь, хоть в ней не просматривается ни одного «кубика».

— Ты, как всегда, пошлишь.

Кэт собралась подняться, чтобы минимально дополнить гардероб верхом от купальника. Но тот висел на перекладине тента. Разогретой, разомлевшей на солнце женщине было лень. Она махнула рукой на приличия и осталась лежать так, как была. В конце концов, новый сосед имел европейскую внешность, а потому должен был отнестись к журналистке с пониманием.

— Добрый день, — проговорил пришелец по-английски с легким акцентом, подходя к лежакам.

— Добрый, — кивнула Кэт.

— День, — добавил Джон.

— Вы не против, если я присяду рядом и мы немного поговорим?

— Я вас не смущаю? — глядя Виталию Саблину в глаза, спросила Кэт.

— Надеюсь, что и я вас тоже, — ответил каплей. — Главное, чувствовать себя комфортно.

Кэт заулыбалась. А вот Джона слова пришельца насторожили.

— Вы хотели поболтать? Извините, но мы по своей профессии и так много общаемся с людьми. Поэтому на отдыхе предпочитаем одиночество. Мы не против того, чтобы перекинуться с вами парой дежурных слов за ужином, но тут принято держаться в отдалении друг от друга. На той стороне бассейна есть такие же лежаки и навесы. — Вейлер смотрел с улыбкой, вроде бы сказал все вежливо, но получалось «а не пошел бы ты…».

— Все верно, — усмехнулся Саблин. — Но я сказал не «поболтать», а «поговорить». Это разные вещи. Поговорить — подразумевает наличие предмета разговора. А вот поболтать — полное отсутствие последнего. Могу я присесть?

— Садитесь, — разрешила Кэт. — Я не люблю, когда навязываются, но вы достаточно любезны.

— Стараюсь, — честно признался Саблин и подумал: «Пока советы Нагибина действуют. Надо просто давить мягкостью и преимущественно на совесть».

— Вы из России? — внезапно спросила Кэт.

Виталий мгновенно ощутил себя диверсантом, которого допрашивает вражеская разведка.

— Даже если так, то в этом вы видите что-то плохое? — спросил он.

— Я этого не говорила. Просто по работе мне приходится говорить со многими людьми разной национальности. Я с закрытыми глазами научилась различать акценты. Могу сказать больше, у вас не классическое образование лингвиста. Знание языка сугубо прикладное. Скорее всего, тут я уже ориентируюсь на лексический запас, вы или технарь, или военный. Я не ошиблась?

Виталия поразила проницательность этой молодой и казавшейся с первого взгляда незатейливой, пустой женщины. Внешность все же была обманчива. Журналистка знала толк в людях.

— Не совсем. Но вы недалеки от истины, — сознался Саблин.

— Вы даже не представились, — не слишком дружелюбно напомнил Джон.

Он, как и большинство мужчин, ощущал «монополию» на женщину, с которой был рядом. Появление чужака его не порадовало, хотя в другой обстановке он бы с удовольствием пропустил с Саблиным по пиву. Вейлер тоже неплохо разбирался в людях, он сразу же почувствовал в Виталии чужака, но надежного чужака, который по мелочи не подставит.

— Я не могу представиться. Разве что вымышленным именем, — попытался быть максимально откровенным Саблин, памятуя урок Нагибина, что откровенность в разговоре вызывает ответную откровенность.

— Звучит загадочно. Вы наш новый сосед? Вы в каком номере остановились? — спросил оператор.

Саблин продолжил линию откровенности:

— Я не остановился в этом отеле.

— Тогда вас сюда просто не могли пустить, — сказала Кэт. — Чужих сюда не пускают.

— У меня есть пропуск, который отворяет все двери в Сирии, — признался Виталий.

— Такого просто не бывает. Двери существуют по обе стороны баррикад. Разве что вы уполномоченный представитель ООН, — рассмеялся Джон. — Так что вас интересует?

— Меня интересует теракт в уличном кафе. Вы находились рядом во время взрыва.

Улыбки тут же исчезли с лиц тележурналистов, на них появилось выражение озабоченности и отстраненности.

— Все, что мы знали и видели, мы уже рассказали сирийской полиции и спецслужбам. — Кэт приподнялась, вытянула из-под спины банное полотенце и прикрыла им грудь. — Большего мы не знаем. Если что-то вас интересует, и к тому же у вас имеется обладающий чудесной силой пропуск, спросите по тем адресам, которые я вам подсказала.

Журналистка осторожно легла на топчан и закрыла глаза. Джон даже несколько враждебно посмотрел на Саблина.

— Послушайте, — попытался взять себя в руки каплей. Ему хотелось хорошенько тряхнуть Джона. Теперь он убедился: журналистам известно большее, чем они сказали сирийцам, и это большее ему было нужно. — Я же не из любопытства спрашиваю. От этого зависит жизнь многих людей. Вы что-то скрываете от меня. А это тормозит дело.

— У каждого своя работа, — обернувшись через плечо, ответила Симпсон.

— Вы даже представиться не хотите, назваться, кто и откуда, а требуете от нас полной откровенности, — вставил Джон. — Так не пойдет.

— Согласен, что у каждого своя работа. Согласен, что жизнь многих людей — это статистика, — как мог задушевно произнес Саблин. — Но тогда я вам скажу, что от этого зависит жизнь одного очень близкого мне человека, женщины. — Он посмотрел в затылок Кэт.

Журналистка прочувствовала взгляд, обернулась. Встретилась с Виталием глазами, поверила сказанному.

— Я прошу вас. Это очень важно, и не только для меня. Я понимаю, что ваша профессия — зарабатывать на новостях. Даже мой визит — это повод для сюжета.

— Тут вы абсолютно правы, — согласилась Кэт. — Но вы же не станете давать мне интервью, даже если я посажу вас спиной к камере.

— Не стану, — согласился Саблин.

— Вот видите. У каждого своя профессиональная этика, — подловила его Симпсон.

— Какая, к черту, этика, когда могут погибнуть люди. Надо на время забыть о деньгах, о претензиях и о карьере. Вот тогда мир станет немного лучше. Совсем чуть-чуть.

Все некоторое время молчали. Кэт глотнула пива и, не сказав ни слова, поставила запотевшую бутылку, на которой остались следы ее пальцев, на столик.

— Вы не против, если я глотну? — спросил Виталий.

Это было хоть и нарушением этикета, но прозвучало очень непосредственно. Кэт согласно кивнула.

— Я принесу для вас пиво, — предложил Джон.

— Спасибо, не надо. Всего один глоток. Разволновался, вас уговаривая.

— Я понимаю.

Саблин взял бутылку, коротко глотнул темное густое пиво.