Хочу быть дерзким, хочу быть смелым,Из сочных гроздий венки свивать.Хочу упиться роскошным телом,Хочу одежды с тебя сорвать!Хочу я зноя атласной груди,Мы два желанья в одно сольем.Уйдите, боги! Уйдите, люди!Мне сладко с нею побыть вдвоем!Пусть будет завтра и мрак и холод,Сегодня сердце отдам лучу.Я буду счастлив! Я буду молод!Я буду дерзок! Я так хочу!
1903
«Я ненавижу человечество…»
Я ненавижу человечество,Я от него бегу спеша.Мое единое отечество —Моя пустынная душа.С людьми скучаю до чрезмерности,Одно и то же вижу в них.Желаю случая, неверности,Влюблен в движение и в стих.О, как люблю, люблю случайности,Внезапно взятый поцелуй,И весь восторг – до сладкой крайности,И стих, в котором пенье струй.
1903
Бог и дьявол
Я люблю тебя, дьявол, я люблю Тебя, Бог,Одному – мои стоны, и другому – мой вздох.Одному – мои крики, а другому – мечты,Но вы оба велики, вы восторг Красоты.Я как туча блуждаю, много красок вокруг,То на Север иду я, то откинусь на Юг,То далеко, с Востока, поплыву на Закат,И пылают рубины, и чернеет агат.О, как радостно жить мне, я лелею поля,Под дождем моим свежим зеленеет Земля,И змеиностью молний и раскатом громовМного снов я разрушил, много сжег я домов.В доме тесно и душно, и минутны все сны,Но свободно-воздушна эта ширь вышины,После долгих мучений как пленителен вздох,О, таинственный дьявол, о, единственный Бог!
Красота
Красота создается из восторга и боли,Из желания и воли и тяжелых цепей.Всё, что хочешь, замкнешь ты в очертания доли,Красоту ли с грозою или тишь серых дней.Если хочешь покоя, не заглядывай в бездны,Не ищи и не думай, правда ль жизнь или ложь.Но мечты твои будут беспланетны, беззвездны,В бескометное небо ты навеки уйдешь.О, горячее сердце, что ж возьмешь ты как долю,Полнозвучность ли грома и сверкающий свет,Или радость быть дома и уют и неволю?Нет, твой дом изначальный – где рожденье комет.Ты равно полюбило двух враждебных неравных,И виденья покоя отодвинулись прочь.Ты богов уравняло в двух мирах полноправных,Приходите же, грозы, и колдуй мне, о, Ночь.Наколдуй свои чары, но развейся с рассветом:Если будешь чрезмерной, я себе изменю,Всё, что к сердцу подходит, я встречаю ответом,И мне сладко отдаться золотистому Дню.
Ночной дождь
Я слушал дождь. Он перепевом звучнымСтучал во тьме о крышу и балкон,И был всю ночь он духом неотлучнымС моей душой, не уходившей в сон.Я вспоминал. Младенческие годы.Деревня, где родился я и рос.Мой старый сад. Речонки малой воды.В огнях цветов береговой откос.Я вспоминал. То первое свиданье.Березовая роща. Ночь. Июнь.Она пришла. Но страсть была страданье.И страсть ушла, как отлетевший лунь.Я вспоминал. Мой праздник сердца новый.Еще, еще – улыбки губ и глаз.С светловолосой, с нежной, с чернобровойВолна любви и звездный пересказ.Я вспоминал невозвратимость счастья,К которому дороги больше нет.А дождь стучал – и в музыке ненастьяСлагал на крыше мерный менуэт.
1921
Андрей Белый
Жертва вечерняя
Стоял я дуракомв венце своем огнистом,в хитоне золотом,скрепленном аметистом, —один, один, как столб,в пустынях удаленных, —и ждал народных толпколенопреклоненных…Я долго, тщетно ждал,в мечту свою влюбленный…На западе сиял,смарагдом окаймленный,мне палевый приветпотухшей чайной розы.На мой зажженный светпришли степные козы.На мой призыв завылвдали трусливый ша'кал…Я светоч уронили горестно заплакал:«Будь проклят, Вельзевул —лукавый соблазнитель, —не ты ли мне шепнул,что новый я Спаситель?..О проклят, проклят будь!..Никто меня не слышит…»Чахоточная грудьтак судорожно дышит.На западе горитсмарагд бледно-зеленый…На мраморе ланитпунцовые пионы…Как сорванная цепьжемчужин, льются слезы…Помчались быстро в степьиспуганные козы.
Серебряный Колодезь. Август 1903
Солнце
Автору «Будем как Солнце»
Солнцем сердце зажжено.Солнце – к вечному стремительность.Солнце – вечное окнов золотую ослепительность.Роза в золоте кудрей,роза нежно колыхается.В розах золото лучейкрасным жаром разливается.В сердце бедном много зласожжено и перемолото.Наши души – зеркала,отражающие золото.
Серебряный Колодезь. 1903
Последнее свидание
Она улыбнулась, а иглы мучительных тернийей голову сжали горячим, колючим венцом —сквозь боль улыбнулась, в эфир отлетая вечерний…Сидит – улыбнулась бескровно-туманным лицом.Вдали – бирюзовость… А ветер тоскующий гонитлисты потускневшие в медленно гаснущий час.Жених побледнел. В фиолетовом трауре тонет,с невесты не сводит осенних, задумчивых глаз.Над ними струятся пространства, лазурны и чисты.Тихонько ей шепчет: «Моя дорогая, усни…Закатится время. Промчатся, как лист золотистый,последние в мире, безвременьем смытые, дни».Склонился – и в воздухе ясном звучат поцелуи.Она улыбнулась, закрыла глаза, чуть дыша.Над ними лазурней сверкнули последние струи,над ними помчались последние листья, шурша.
Серебряный Колодезь. 1903
Воспоминание
Посвящается Л.Д. Блок
Задумчивый вид:сквозь ветви сиренисухая известка блеститзапущенных барских строений.Всё те же стоят у воротчугунные тумбы.И нынешний годвсё так же разбитые клумбы.На старом балкончике хмельпо ветру качается сонный,да шмельжужжит у колонны.Весна.На кресле протертом из ситцастарушка глядит из окна.Ей молодость снится.Всё помнит себя молодой —как цветиком ясным, лилейнымгуляла веснойвся в белом, в кисейном.Он шел позади,шепча комплименты.Пылали в грудиея сантименты.Садилась, стыдясь,она вон за те клавикорды.Ей в очи, смеясь,глядел он, счастливый и гордый.Зарей потянуло в окно.Вздохнула старушка:«Всё это уж было давно!..»Стенная кукушка,хрипя,кричала.А время, грустя,над домом бежало, бежало…Задумчивый хмелькачался, как сонный,да бархатный шмельжужжал у колонны.
Москва. 1903
Шоссе
Д.В. Философову
За мною грохочущий городНа склоне палящего дня.Уж ветер в расстегнутый воротПрохладой целует меня.В пространство бежит – убегаетДалекая лента шоссе.Лишь перепел серый мелькает,Взлетая, ныряя в овсе.Рассыпались по полю галки.В деревне блеснул огонек.Иду. За плечами на палкеДорожный висит узелок.Слагаются темные тениВ узоры промчавшихся дней.Сижу. Обнимаю колениНа груде дорожных камней.Сплетается сумрак крылатыйВ одно роковое кольцо.Уставился столб полосатыйМне цифрой упорной в лицо.
Ефремов. Август 1904
Изгнанник
М.И. Сизову
Покинув город, мглой объятый,Пугаюсь шума я и грохота.Еще вдали гремят раскатыНасмешливого, злого хохота.Там я года твердил о вечном —В меня бросали вы каменьями.Вы в исступленьи скоротечномМоими тешились мученьями.Я покидаю вас, изгнанник, —Моей свободы вы не свяжете.Бегу – согбенный, бледный странник —Меж золотистых, хлебных пажитей.Бегу во ржи, межой, по кочкам —Необозримыми равнинами.Перед лазурным василечкомУдарюсь в землю я сединами.Меня коснись ты, цветик нежный.Кропи, кропи росой хрустальною!Я отдохну душой мятежной,Моей душой многострадальною.Заката теплятся стыдливоЖемчужно-розовые полосы.И ветерок взовьет ленивоМои серебряные волосы.