Чтение онлайн

Девушка из Хикори — провинциалка из захолустного городка — пошла вместе с ним в студию на Девятой улице, но и она ушла от него вся в слезах после того, как увидела его взгляд, полный безнадежного отчаяния, когда она сняла бюстгалтер, и ее груди отвисли чуть ли не до пояса. Не мог же он позвонить дежурному офицеру и сообщить ему об этом.

— Этого следовало ожидать.

— Аронсон полагает, что «Невозмутимый Д» нанесет ответный удар.

— Если он пришьет Лорку, то с ним сделают то же самое. Конфликт между ними сыграл бы нам на руку.

— Речь идет об ответном ударе против женщины.

— А-а-а.

Рита достала еще одну сигарету, зажгла спичку и, прикуривая, спросила:

— Почему ты играешь в молчанку, Джон?

Он улыбнулся:

— Потому что я немой. Больше ли знает «Невозмутимый Д» об этой женщине, чем мы? А Аронсон? Она сильна, она неуловима и не оставляет после себя следов. Мы все немы в сравнении с ней.

— Для Аронсона представляется трудным получить ее описание от «Невозмутимого Д» и его людей, не вызывая подозрений. Она блондинка, носит короткую стрижку, почти в мужском стиле, и, очевидно, необычайно привлекательна.

Барнс подался вперед:

— Короткая стрижка? У женщины, которую видели с Полом, была пышная шевелюра, — он старался не выдать голосом, что информация Риты небезынтересна.

— Возможно, она сделала стрижку.

— И что ты предлагаешь? Обойти всех парикмахеров Нью-Йорка?

— Не всех. Женщина, которая покупает очень дорогие солнцезащитные очки для избранных, ходит в парикмахерскую для таких же. — Рита спешно продолжала, опасаясь, что он может напомнить ей об ограниченности возможностей, которыми они располагали. — Я проанализировала список, подготовленный Полли, касающийся очков.

Полли, которая работала с Сюзан.

— Некоторых покупателей из списка можно исключить по той причине, что они живут за пределами страны, часть не соответствует предполагаемому возрасту и полу. Необходимо исходить из того, что очки не были куплены в подарок, хотя и могли быть подарены. Из двухсот пятидесяти пар лишь двадцать были проданы женщинам в возрасте от двадцати до сорока лет.

— Есть ли среди них блондинки с короткой мужской стрижкой?

— Полли все еще собирает фотографии.

У Полли были фотографии, проявленные как раз перед тем, как они поссорились, — автопортреты в разнообразном нижнем белье, снятые камерой «Пентакс» в режиме таймера. Зачем она их отдавала проявлять и печатать? А почему бы и нет? Ей в голову не приходило, что техперсонал лаборатории может сделать копии. Он мог бы заполучить столько отпечатков, сколько захотел, чтобы возбуждаться, когда они не были вместе. Он представил, как эти фотографии переходят из рук в руки в Джорджтауне, сожалея, что она плохо настроила резкость. Если уж его будут дискредитировать, то пусть улики будут самого высокого качества. Он пожалел, что не взял несколько фотографий, так как она оказалась принципиальной стервой, не пожелавшей пойти на примирительный поцелуй. Как бы поступила Миа? А провинциалка из захолустного городка?

— Есть еще один момент — надежность информации свидетеля, обнаруженного Сюзан, этого бездомного. Очки могли свалиться и с неба, кто знает? Я отправил Сейлеса в город переговорить с бродягой, если это еще возможно.

Рита стряхнула пепел вращательным движением сигареты и изучающе посмотрела на него, прежде чем снова начала говорить.

— Аронсону пришлось рассказать «Невозмутимому Д» о преднамеренной дезинформации, подкинутой нами газетчикам.

— Пришлось?

— Он почувствовал, что этой информации они ждали от него.

Барнс потер глаза, которые реагировали на сухой, кондиционированный воздух. От речей Риты, говорившей в ритме отрывистого стакатто, у Барнса отяжелели веки.

— В следующий раз, когда Аронсон выйдет на связь, организуй нам встречу.

Рита выпустила струю дыма.

— С какой целью?

— Я хочу выслушать, что скажет он по поводу хода операции. Внедренный агент и его старший офицер, или ее; как парочка влюбленных они могут быть близоруки. Я не критикую, Рита, это факт. Я хочу убедиться, что операция развивается. Мы слишком много вложили в легенду Аронсона и хотим получить соответствующий результат.

В этот момент зазвенел спецтелефон Барнса.

— Извини, это Никс. — Утром он уже разговаривал с Никсом, и звонить тот не мог. Это было сказано специально для Риты, которая Барнсу уже порядком надоела.

Рита вышла, оставив за собой шлейф сигаретного дыма.

— Барнс слушает.

— Это «Красный», Джон, — сказал Сейлес, — Наш бездомный свидетель больше не бездомный.

Барнс ждал продолжения.

— Он отправился в большую ночлежку на небесах.

Барнс вздохнул:

— Когда это произошло?

— Вчера ночью или сегодня утром.

— Как это случилось?

— Мне пришлось выяснять это с большой осторожностью. Толстозадые из отдела самоубийств очень любопытны. Они хотят знать, почему я заинтересовался этим пропойцей. Похоже на то, что он основательно перебрал, обрыгался и захлебнулся блевотиной. В его, гм, «доме» нашли четыре бутылки из-под шотландского виски. Бутылки из-под «Катти», представь себе. Не знаешь, ему Сюзан давала деньги? При нем было тридцать долларов, что достаточно много для алкоголика, даже если он пьет «Катти». Как ты считаешь, это наши деньги?

— Она не упоминала про деньги, но даже если она ему их дала, то полиция на нас не выйдет.

— Тогда, как я понимаю, мне надо держать язык за зубами и не распространяться, что мы намеревались задать несколько вопросов этому парню?

— Не вижу причин сообщать об этом. Это только запутает дело.

— Тут ошивались несколько алкашей из тех, что знали его. Один из них поведал, что бродягу звали Хью Морган, родом он из Калифорнии, раньше занимался разработкой компьютеров. Компания, на которую он работал, решила не запускать в производство изобретенный им компьютер, и Морган начал бродячую жизнь. Бросил жену и двоих детей. Складывается же иногда жизнь, а, Д. Б.?

— Да, — подтвердил Барнс. — Да, бывает.

— Вся штука в том, Джон, что приятель Моргана утверждает, что Морган ненавидел шотландское виски. Он пил вино, а если мог позволить себе что-нибудь получше, то предпочитал водку. А может, я здесь напрасно торчу, и все это выяснение обстоятельств смерти ни к чему не приведет?

— Мне кажется, что это тупик.

— Ладно. Хотя тут есть еще кое-что. Приятель Моргана говорит, что тот опасался за свою жизнь, говорил, что его кто-то хочет убить.