Чтение онлайн

— Какой же ты дурак! Думаешь, теперь сбегу от тебя куда глаза глядят прямо в тапках и твоем халате?

— Если бы я был такой же маленькой и хрупкой девочкой, я бы так и сделал.

— И не мечтайте, товарищ капитан. Как только я вас увидела, вы сразу же были осуждены и приговорены к пожизненному пребыванию в моей компании.

— Лала, — Дима мягко улыбнулся, — сумасбродный мой рыжик.

Мужчина уткнулся носом в ее плечо.

— Откуда у тебя эти шрамы?

Он молчал несколько долгих минут. Собираясь с духом. Он не любил рассказывать о себе.

— Это случилось семь лет назад. Автомобильная авария, в которой погибло тринадцать человек и вся моя семья. Меня же от удара выбросило из машины и это спасло меня. Очнулся я в реанимации после того как врачи вскрыли грудную клетку и прямым массажем сердца вернули меня к жизни. Первое время я ничего не помнил и меня отправили в реабилитационный центр, где я проходил курс восстановления. После чего я закрылся в квартире родителей и год жил, не вылезая на улицу. Просто спал, ел, смотрел телевизор и хотел остаться там вечно.

— Что заставило тебя изменить свою жизненную позицию?

Дима пожал плечами.

— Я не знаю. Память о родителях, наверное. Семье не нравился мой образ жизни, они переживали, что со мной может что-то случится и очень хотели, чтобы я взялся за ум и занялся каким-то серьезным делом. И я решил все изменить. Продал все имущество какое у меня осталось в наследство от моих родных, приехал сюда, купил квартиру, стал думать, чем мне заняться. Нашел объявление о том, что местному отделению требуются сотрудники. Я служил в армии, проблем с трудоустройством у меня не возникло. Параллельно стал учиться. Через год меня порекомендовали в отдел уголовного розыска. Моя кандидатура была одобрена, и я тоже согласился. Окончил учебу, меня повысили до старшего, дали новое звание.

Алла провела рукой по его щеке.

— Это все последствия той аварии?

Он кивнул.

— А приступы? Они часто у тебя бывают?

— По-разному. Я не могу их предугадывать или останавливать.

— Что говорят врачи?

Дима покачал головой.

— Я не обращался в больницу по этому вопросу. Чем бы не были эти приступы они не совместимы с моей службой. Я не хочу ее терять.

— Никто не знает? — удивилась девушка.

— Теперь ты знаешь.

— Если это случится во время работы? В какой-нибудь совсем неподходящий момент? Ты же можешь погибнуть!

Она довольно ощутимо ударила его кулачком в плечо.

— Этого всегда случается, когда я предоставлен самому себе. За все годы — приступы ни разу не происходили на службе.

Алла возмущенно выдохнула и вновь обняла его.

— Жалеешь? — прямо спросил Дима.

— Жалею? Тебя!? — новый всплеск возмущения. — Впрочем, если быть честной, ночью — да, жалела. Я даже пообещала себе, что не буду с тобой вредничать, спорить и говорить колкости. Но тебя жалеть — себе дороже.

— Нахалка рыжая! Что же ты будешь делать?

— Любить тебя.

— Обещаешь? — но тут же фыркнул: — Хотя что тебя спрашивать об обещаниях, ты даже данные самой себе не держишь. Столько гадостей с самого утра уже наговорила.

— Тогда не буду обещать. Живи и мучайся в неопределенности.

— Хорошо, — Дима наконец обнял ее, уткнувшись в теплое плечо. — Буду жить.

Утро рабочего дня началось с очередного оперативного совещания. Суханов собрал весь личный состав, выслушал доклады о происшествиях и преступлениях, на которые опера выезжали, поставил задачи на день.

— Сильверов, это твое, — полковник протянул ему листы со свежими сводками, — отправишь своих ребят. На этом все. Всем за дело.

Вернувшись в кабинет, Дима сел за стол и уткнулся в сводки. Самойлов, как обычно, засунул наушник в одно ухо, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Досыпаешь? — спросила его Лена, которая очищала кофеварку от отходов. — Бурная ночь?

Тот неопределенно кивнул головой.

— Когда еще заниматься личной жизнью? Это только наш Дмитрий Серебряный может сидеть с таким бодрым видом с самого утра.

— Самойлов, улица Чкалова дом шестнадцать. Поступил звонок от соседей, что там кого-то убивают. И уже как несколько часов не могут дозвониться. Никто не открывает дверь. Вперед.

— А кофе? — тот проследил за действиями Лены.

— Там попьешь, — Дима бросил на него взгляд исподлобья. — Будет тебе стимул быстрее добраться.

Юра, пробурчав что-то себе под нос, взял куртку и вышел из кабинета.

— Не забудь созвониться с участковым, — напутствовало его вслед начальство.

— А мы? — спросила стажер. — Кофе делать или нет?

— Конечно. Десять минут нас не утянут. Сегодня мы с тобой вдвоем.

— Это ты из-за Серебряного? — догадалась Лена.

Уже давно Юра проявил свои недюжинные познания в иностранных языках и заметил, что сильва — это по английскому серебро, а Сильверов — Серебряный. Не то что Диму это очень задевало, но и никаких кличек за собой он тоже не хотел закреплять. Поэтому иногда ненавязчиво приходилось встряхивать чересчур умных и неуемно болтливых коллег.

В квартире все уже были в полном сборе — Южарин, эксперт-криминалист, участковый. Сильверов с Леной на этот раз приехали последними. Дима прошел в комнату, поздоровался за руку с Мишей, кивнул остальным, кто был в помещении, чтобы не отвлекать от работы. Осмотрелся.

Посреди комнаты лежал труп еще молодой женщины, с отрезанными конечностями. Судя по виду ран и количеству крови, жертва расчленялась, когда еще была жива. На полу рядом с ней лежала девочка лет восьми-девяти с колотыми ранами по всему телу. На кровати еще один ребенок чуть младше тоже весь в крови и ранах. На крючке, который свисал с потолка вместо люстры, висел мужчина.