Чтение онлайн

жить такой человек среди советских людей? Как его не распознали? Вообще до войны, собственно даже до

поступления в разведку, ей казалось, что в нашей стране нет плохих людей, а все хорошие, что нет и врагов. И

была она тогда такой счастливой! Конечно, случались у нее огорчения — в школе, дома иногда, но что это за

огорчения, когда ей восемнадцать–двадцать лет, когда мальчики крутятся вокруг нее, а сердце ее и без того пело,

она цвела. А какие заманчивые, радужные дали были на ее жизненном пути!

“Неужели до войны все наши советские люди были такими беспечными, как и я? — думала Таня. — А

если внимательно присмотреться к человеку, к его жизни, его поступкам, ведь можно все-таки заметить

лживость? Но нельзя же не доверять каждому? Нет, тут должен быть инстинкт, не только разум. Бдительность

— вот великолепное качество, каким должен обладать каждый советский человек”.

Раздумывая о предателе, Таня не заметила, как к ней подошел неожиданно появившийся в приемной

капитан Шмолл.

— Добрый день! — сказал он Тане, не обращая внимания на Гордиенко.

— Добрый день, — ответила Таня и подумала: “Что ему нужно?” Она пошла из приемной в свою

рабочую комнату. Капитан последовал за ней.

— Вы ко мне? — спросила Таня, хотя ясно было, что он пришел к ней, но спросила потому, что ей

противно было смотреть на этого гестаповца; она хотела скорее выяснить, для чего он явился сюда, и отделаться

от него.

— Да, к вам, — ответил капитан, многозначительно и нахально посматривая на девушку.

— Прошу садиться, — пригласила Таня официальным тоном.

Шмолл сел, достал из кармана расческу, причесал волосы, закурил сигару. Таня знала этого капитана,

знала, что он вел проверку ее “благонадежности” и нашел ей “дядю” Шлемера. Она несколько раз встречалась с

гестаповцем в комендатуре и в штабе, но не обращала на него внимания. “А зря не интересовалась им, —

подумала она. — Это не просто мерзавец, но, должно быть, коварный враг”. Таня стояла напротив капитана, их

разделял стол.

— Я слушаю, — сказала она.

— Не надо спешить, прелестная фрейлен Берта. Сядьте, поговорим, время у нас есть.

— Я не давала вам повода говорить мне комплименты. Я не нуждаюсь в них и прошу, господин капитан,

называть меня…

— Как же называть вас? — перебил Шмолл. — Я знаю, что вы племянница и наследница барона

Шлемера, но это не запрещает мне говорить вам любезности Тем более, что немецкому офицеру многое

позволено.

С этими словами он обошел стол и положил руку ей на плечо. Таня вздрогнула и резким движением

сбросила его руку.

— Не кажется ли вам, капитан, что вы слишком развязно ведете себя? Если вы этого не понимаете, я

найду сильное средство разъяснить вам.

Капитан опешил.

— Я пошутил, фрейлен. — И он растянул рот в подобие улыбки. — Все это между нами. Я надеюсь, что

вы не будете рассказывать об этом барону?

Таня ничего не ответила. Успокоившись, она села.

— Вы еще хотите что-то сказать мне?

— Фрейлен Берта, вы не знаете, что такое озокерит?

Таня, услышав это слово, на мгновение испугалась, но виду не подала. “Неужели узнали? — подумала

она, но сразу же отбросила эту мысль. — Ведь полковник Сергеев сказал, что это условное обозначение кода

знают только трое. Видимо, просто они поймали это слово в эфире и сейчас не поймут, к чему оно. Ну и пусть

морочат себе голову”.

Таня недовольно посмотрела на капитана:

— А почему вы обращаетесь ко мне с таким вопросом, господин капитан?

— Вы знаете хорошо русский язык, фрейлен. Только поэтому.

— А разве это русское слово?

— Да, русское, — грубовато ответил капитан. — Это слово бродит в эфире. Я хотел знать смысл этого

слова.

— А мне не встречалось такое слово, господин капитан. Это что-нибудь из области научной или

технической. Нет, я не знаю этого слова. Так что ничем помочь вам не могу, капитан. Вы еще что-нибудь хотели

спросить у меня, господин капитан?

Офицер бросил на нее холодный взгляд.

— Нет. Я не имею ничего больше сказать вам, фрейлен. Извините. — И, постояв несколько секунд молча,

круто повернулся и вышел.

В комнату вошел лейтенант Буш.

— Будьте любезны, фрейлен, снимите копию вот с этого, — подал он бумагу с грифом “совершенно

секретно”. — Это надо сделать срочно.

Таня взяла бумагу. Это было распоряжение по доставке и боевому обеспечению новой танковой дивизии.

“Распоряжением Главного командования, — писала Таня, — из Франции в спешном порядке

перебрасывается в район действия группы армий “Юг” 14 танковая дивизия в составе 146 мотополка, 147

мотополка, 9 танкового полка, имеющего, кроме T-IV, 15 танков “тигр”, 91 артиллерийского полка,

противотанкового дивизиона, батальона связи, саперного батальона, зенитного дивизиона”. “О, это очень

важно, — думала Таня, — надо все хорошенько запомнить и немедленно передать Андрею”. Она еще раз

прочла напечатанное и продолжала писать: “Штаб группы армий “Юг” указал для колесного транспорта

дивизии район выгрузки — Бер-дичев, Казатин, для частей на гусеничном ходу — Кировоград, Ново-

Украинка…”

Вечером Таня пришла домой. Переодевшись, устроилась поудобнее на диване и принялась рассматривать

немецкие газеты и журналы, которые приносили ей каждый день по личному распоряжению барона.

В комнату вошла хозяйка. При свете лампы ее лицо казалось белым.

— Ужинать будете? — тихо спросила Александра Богдановна, остановившись около двери. Говорила она

всегда тихо и очень мало, самое необходимое.

Таня подняла глаза от журнала, но не ответила. Она смотрела на печальные глубокие глаза хозяйки и