Чтение онлайн

И я сдаюсь.

Незаметно поворачиваю голову, да, это была моя ошибка. Передо мной стоит та самая женщина, всего несколько минут назад спускающая вниз по лестнице в холле. Я ошибочно принял ее за преподавателя. Когда же я уже научусь отличать их от живых, мне бы сразу стало легче их не замечать.

На ней черные брюки и свободно ниспадающая шелковая блуза. На груди золотой медальон, тонкими пальцами она-то открывает его, то закрывает. Черные волосы с проседью убраны на прямой пробор, открывающие ее достаточно привлекательное лицо и слегка заострившиеся кончики ушей.

Наверное, в молодости, эта женщина была красива, если даже сейчас, следы былой красоты проступают сквозь тонкую сеточку морщин, проглядывают через ее выцветшие голубые глаза.

– Что с того? – пишу я в своей тетради, и взглядом прошу ее прочесть.

Она наклоняется ко мне, и я ощущаю холод, как от сквозняка.

– Слава Индрику, – со слезами в голосе произносит она непонятную фразу, и мое сердце сжимается от жалости. Они всегда так делают. Неуспокоенные души. Заставляют сочувствовать, – Теперь ты мне поможешь? – с каким-то надрывом интересуется женщина.

Я не могу ей помочь. Как и сотням других до нее. Но они никогда меня не слушают.

Я ненавижу это.

Быть не таким как все.

– Я не могу, – пишу я вновь, – Не в моей власти отправить вас в свет, – эту фразу я повторяет постоянно, но мертвые так не думают, они всеми силами хотят учувствовать в делах живых.

– Мне это ненужно, – женщина хмурится, оглядывая меня сверху вниз, ее взгляд отчетливо дает мне понять, какой я тупой и как ей на самом деле неприятно, что именно я могу с ней говорить.

Ну, простите, умершим выбирать не приходится.

– Я хочу, чтобы ты поговорил с одним…

– Нет, – у меня трясутся пальцы, когда я вывожу это короткое слово, неужели не понятно, я не буду трогать людей, потерявших близких. Что я им скажу:

Эй, ребята, я могу общаться с вашей умершей бабушкой, и знаете, она не совсем мертвая и просит вас больше не пользоваться ее фарфоровым сервизом.

Ну, уж нет.

– Если ты мне не поможешь, случиться что-то страшное, – ну да, конечно, вход пошли угрозы, все муки ада обрушаться на мою голову, если я не сообщу их родным то, что они хотят передать. Я это уже проходил.

– Прошу тебя, Матвей, – она использует запрещенный прием, обращается ко мне по имени. Я резко захлопываю тетрадь, говоря тем самым, что разговор окончен.

В этот самый момент дверь аудитории открывается и входит девушка, парень за соседней партой горько вздыхает, глядя на нее.

– Матвей, – умоляюще произносит женщина, она так и не ушла, боль в моей голове усиливается, – Прошу тебя, я просто умоляю, – я сжимаю зубы и поворачиваюсь к ней, она выглядит такой печальной, что мне становится стыдно.

– Для таких, как я, надежды почти не осталось, – я хочу узнать, что она имеет в виду, как кто-то задевает мою тетрадь, и я едва успеваю ее подхватить. Не извиняясь, рядом со мной присаживается девушка. Я чувствую запах дорогих духов, что-то среднее между засахаренной грушей и ванилью.

Я с раздражением смотрю на нее, ярко-рыжие кудряшки обрамляют красивое, но высокомерное лицо. Они словно пытаются смягчить ее холодность, и явно проигрывают. Но меня совершенно не трогает ее привлекательность, и я не выдерживаю, говорит ей все, что думаю. И получаю почти физическое наслаждение, когда зеленые глаза девушки наполняются недоумением.

Мне становится, ее жаль.

Я пересаживаюсь от нее подальше, мало ли, от таких людей всего можно ожидать, но на самом деле, я просто ищу повод уйти отсюда. «Мой» призрак остается стоять на месте рядом с незнакомкой, я замечаю, что губы женщины беззвучно шевелятся и вдруг парта вспыхивает прозрачно-голубым цветом. Такого я еще не видел.

Где-то срабатывает пожарная сигнализация. Все подскакивают со своих мест и несутся к выходу. Я прижимаюсь к стене, боясь быть раздавленным, не хватает еще, потом бродить, как призраки и искать того, кто поможет мне удалить мою историю браузера…

Я бросаю взгляд в сторону девушки, призрака уже нет, но я уверен, что она вернется, с этими мыслями я покидаю аудиторию.

На улице много людей и сейчас я этому рад, в такой толпе меня невозможно найти. Я незаметно достаю из пузырька еще одну капсулу, и проглатываю. Через полчаса, недовольный голос директора объявляет, что опасности никакой нет, кроме испорченной кем-то парты, и они могут смело идти на занятия. Я направляюсь в столовую.

После общения с умершими у него жутко разыгрывается аппетит.

Все столики уже заняты, но я на них и не претендует. Я хочу как можно скорее выбраться отсюда, я могу пообедать и в своей машине. Не глядя, беру тарелку с пастой, хотя с детства терпеть не могу вермишель и стакан какого-то сока. Я спешу к выходу, но где-то на полпути, сталкиваюсь с обладательницей ярко-рыжих волос.

Все содержимое вываливается мне на олимпийку.

Последняя стоящая вещь в его гардеробе теперь вся в томатном соусе, с досадой подмечаю я.

Я уверен, она сделала это специально, ее лицо светится превосходством над таким, как я. Вся столовая затихает, вслушиваясь в наш тихий разговор. Мое сердце сжимается и внутри все переворачивается, когда я замечаю среди собравшихся студентов женщину.

Она с тоской смотрит в мою сторону, и я спешу отделаться от избалованной девчонки. Пусть думает, что хочет. Мне все равно. Глупая. Надменная. Избалованная стерва. Я ускоряю шаг и практически бегу к выходу. Наверное, со стороны, это выглядит жалко, но мне все равно, я хочу оказаться в своей комнате.

На парковке я вздыхаю с облегчением, еще чуть-чуть и я скроюсь в кабине своей «Лады», но женщина ждет меня там. Я вижу ее в салоне, и меня охватывает злость.

– Немедленно убирайся из моей машины, – громко обращаюсь я ней, она поворачивает ко мне голову, и в ней точно такое же превосходство, что в той, рыжей, – Живо! – мой голос срывается на хрип.

– Я помогла тебе, – женщина оказывается рядом со мной и я отшатываюсь от нее, едва не упав, – Мог бы быть и повежливее.

Меня раздирает истерический смех.

– Это было лишнее, – успокоившись, отвечаю я, убирая лезущую в глаза челку, – Но спасибо, что не спалили весь класс, уменьшили мне работу,– я только представляю себе, как все однокурсники пришли бы ко мне и мне становится дурно, – Пока, – вздрогнув, бросаю я и направляюсь к машине.

– Подожди, – женщина пытается схватить меня за руку, но меня обжигает холод, она до сих пор думает, что может использовать свое тело, как при жизни. И я ей сочувствую, всего секунду, я испытываю угрызения совести.