Чтение онлайн

Вика вдруг робеет:

– Значит, его нельзя заменить кем-нибудь женатым? Мама говорит, что мне нельзя выходить замуж с бухты-барахты. Вдруг он за это время превратится в извращенца?

– Насчет бухты-барахты мама говорит правильно, но отстранить нельзя. Он крупный специалист своего дела.

– А если найти… помельче?

– Помельче нельзя. Работу завалит.

М-да, день сегодня такой – все шишки валятся на Чепеля. Пунцовая плешь полковника Кузнецова просто горит от негодования. Чепель смущенно топчется около стола.

Начальство гремит:

– С куклой! Тайком от невесты! А ведь стыдоба, Виктор! Я тоже был молодой, понимаешь…

Он тихо добавляет:

– И с одной, бывало, и с другой…

Поднимает палец вверх:

– Но как женился – ни-ни! Тем более с куклой! Тьфу! Ты не мужик, что ли?

– Да Вы сами говорили, товарищ полковник: и магнитолой от нее получали, и сковородкой…

Кузнецов растерянно оправдывается:

– Когда я такое говорил? Так, где Кундеев?

Гремит:

– Кундеев где, Света? Сейчас он разберется, где я и чего говорил. Да мало ли что я говорил? Ты всякую брехню не слушай, а слушай только то, что нужно, понял? Если сказал, что не было ничего – значит, не было!

Запыхавшись, подтягивается Кундеев; еще не успел войти, а уже поддакивает:

– Вот именно!

Кузнецов доволен:

– Вот и Кундеев говорит. Так… О чем я, Кундеев?

– О сковородке.

Кузнецов расхаживает, бросив руки за спину:

– О сковородке.

Остановился, по памяти цитирует вопросник кроссворда:

– «Она бывает и тефлоновая, и чугунная», так? Все было, но без сексопатологии! Чтоб до куклы скатиться, так низко пасть! Да за это расстрел на месте в наши годы! Правильно, Кундеев?

Кундеев сомневается:

– Ну, кукол тогда не было, допустим…

– Как не было? Да у сестры моей штук двадцать точно было!

– Это не те куклы. Это куклы с человеческий рост. Со специальными дырками.

Он, хихикнув, показывает жестом:

– Ну чтоб… Ых-ых…

– Екарный бабай! Что ж вы сразу мне сказали?

Садится за стол, шандарахнул кулаком:

– Почему я все узнаю в последнюю очередь?

Молчание.

Кузнецов, поглядев на портрет Президента, испуганно крестится.

– Вот услышал бы он сейчас ваши слова… Все свободны.

Чепель понуро выходит.

– Кундеев, с куклой разберись, коротенько мне доложи. Позор!

– Есть, товарищ полковник.

– Да ладно тебе, заеськал…

Тихо спрашивает:

– Скажи мне как Штирлиц Мюллеру – он что, в самом деле, с куклой… того…

– Чих-пых? Ну да. Вика его застукала, когда он из квартиры выходил…

– Из какой квартиры? Из борделя, что ли?

– Из квартиры дружка своего Макса, там они куклу прячут. А расследование провела теща – и дозналась.

– И как ему в голову взбрела такая сексопатология?

– Чепелю? Он оправдывается: обращался к сексопатологу он лайн – вот и посоветовал сексопатолог.

– Ну а с ней-то он чего? С Викой своей – не может, что ли?

– Нельзя. Она психологическая девственница…

Кузнецов с пониманием кивает:

– А-а… Психологическая… А это как?

– Ну, так, вообще… – Хихикнув. – Ну… Так-то она давно уже дырявая… Но с мужем до свадьбы – ни-ни. Девственница. Психологическая.

– Вот какая девушка пригожая! Кроссвордик мне сообразил?

– «Казацкий перчик»!

Выходят вместе, пора на обед. Кузнецов увлеченно проглядывает новую книжицу кроссвордов. Толкают дверь кабинета следователя Жуликова.

Соловьев и Жуликов прямо приклеились к записи веб-камеры с очередным допросом.

Изображение на мониторе влечет: Марина Трегубова в очень коротком черном платье.

– Так я могу воспользоваться диктофоном? – спрашивает Трегубова. – Мне разрешил прокурор.

– Какой прокурор? Ах, да… – Чепель пожимает плечами. – Пожалуйста. Но я надеюсь, что эта запись до времени никуда не уплывет.

– Я понимаю, тайна следствия. Так Вы видели, что показала Шерон Стоун следователям?

– Нет.

– Почему? Вы же следователь. Это видели все. Или, по крайней мере, слышали.

– Да, я слышал… Я слышал… что некоторые этот фильм, так сказать, видели…

– Я Вас не про фильм спрашиваю, а про то, что показала Шерон Стоун следователям.

– Там еще много чего показывали.

– Много чего Вы там увидели, а то, что показала Шерон не увидели?

– Послушайте, Марина Сергеевна. Так нельзя. Мы с Вами на работе. Вы должны ответить на мои вопросы. Вы обязаны ответить на мои вопросы!

– Вы хотите это увидеть, я знаю. Я готова.

– Вы что – Шерон Стоун?

Марина Трегубова с вызовом раздвинула ноги:

– Да, я Шерон Стоун, благодаря чудесам реинкарнации. Вы видели?

– Нет.

– Дай крупнее, Соловьев! – кипятится Жуликов, потирая руки.

Кузнецов, наблюдая все это, хватается за голову.

– Соловьев, выключай!

Соловьев нехотя жмет на стоп.

– Да мы просто глянуть! – возмущен Жуликов. – Чепелю можно, а нам нельзя? Живые же люди…

Кузнецов зловеще шевелит пальцами, наступая на Жуликова:

– А вот не знаю! Это с какой стороны посмотреть. Может и мертвые! Кундеев, логично?

– Логично. Может и мертвые.

– Смотри у меня Жуликов, доиграешься. Много больно знать хочешь!

– Да всего-то…

– Вот покажи ему ЖПО – и все! Хлебом не корми, а ЖПО давай!

Старик хватается за сердце:

– Кундеев, ну-ка мне лекарство! Поднесь быстрее.

Кундеев лезет в сейф Жуликова, наливает стопарик, подносит.

Кузнецов нюхает налитое.

– Да не то! Тут чего покрепче надо! Насмотришься, понимаешь, такого! Взяла и показала – тут никакого здоровья не хватит.

Кундеев опрокидывает стопку в себя, потом в этот же стопарь наливает корвалол.

Жуликов прикрывает сейфик, в который нагло вторгся Кундеев.

– Кундеев, должен будешь. Я деньги не рисую.

– Не Кундеев, а товарищ капитан!

Он украдкой показывает Жуликову кукиш, подносит стопку Кузнецову. Кузнецов оглядывается, чтобы перекреститься перед приемом. Его глаза лезут на лоб.