Чтение онлайн

Разрушение советского государства и мировой системы социализма наглядно доказало ошибочность попыток дифференциации направлений политогенеза и обоснования тем самым существования каких бы то ни было «уникальных», свойственных только одному «избранному» народу путей создания государственной организации. Естественно, каждый народ создает собственную государственную культуру, основанную на национальном языке, традициях, религии, экономическом укладе. Однако, независимо от существующих особенностей, все народы в своем развитии проходят несколько стадий политогенеза, завершающихся формированием национального государства.

В качестве стадий политогенеза в современном его понимании следует отнести:

– закрепление народа за территорией «постоянного» проживания и формирование «государства-территории/страны»;

– выделение городской культуры общежития, производства товаров и услуг, организации и осуществления публичной власти;

– формирование аппарата профессиональной государственной власти и «материальных придатков», обеспечивающих реализацию внутренней и внешней государственной политики.

В таком понимании сам по себе политогенез является универсальным понятием, характеризующим процесс преобразования потестарного (предгосударственного) общества в политическое (государственное). В отличие от позиции Л. Е. Куббеля, по сути отождествлявшего понятия «государство – государственная власть», современное представление о политогенезе предполагает рассмотрение аппарата публичной политической власти, «отделенного» в своем формировании и функционировании от «государственно организованного сообщества» в качестве лишь одного из признаков государства, не поглощающего и не заменяющего собой государственную субстанцию.

Современное понимание политогенеза основывается на следующих положениях:

– соотношение фактической и юрисдикционной территории государства, а также определение и согласование на международном уровне геополитических сфер «государственного влияния»;

– определение «степени привязанности» индивида к государственной территории и системе гражданства/подданства;

– рассмотрение в качестве формально равных субъектов политических отношений государства как целостного юридического лица, субъектов федеративного государства, народа, институтов гражданского общества (религиозных конфессий, национальных групп, бизнес-корпораций и т. п.), отдельных граждан-личностей;

– понимание человека в качестве самоценной социальной единицы – человеческой личности, наделенной неотъемлемыми правами на жизнь, равенство, свободу, собственность, достоинство;

– признание первичности человека, его прав и свобод по отношению к общегосударственным интересам.

Безусловно, реализация этих положений в различных государствах осуществляется по-разному либо не осуществляется в принципе. Однако их использование в качестве оценочных параметров позволяет осуществлять сравнительный анализ состояния политогенеза применительно к различным национальным культурам и делать обоснованные предположения о его возможных перспективах в будущем.

В рамках проблематики обозначенной темой монографии полито-генез будет рассматриваться в качестве комплексного явления, характеризующего собой процесс образования государства как завершенной социальной конструкции человеческой организации и публичной власти. Данный вид может быть условно назван «первичным политогенезом». Соответственно, «вторичным политогенезом» будет являться процесс государственной трансформации, в ходе которого качественным образом преобразуются традиционные государственные институты и происходит изменение восприятия социальной сущности государства в индивидуальном, групповом и общественном сознании.

В отечественной юридической науке проблема появления и трансформации государства традиционно рассматривалась в аспекте приобретения и утраты нормативными актами юридической силы, а также в аспекте обратной силы закона, что само по себе предполагает определенную фрагментарность. Вместе с тем продолжает оставаться, по сути, неизученной проблема влияния времени на сам процесс правового регулирования.

В связи с этим необходимо проанализировать взаимозависимость государства и времени. При этом, прежде чем приступить к рассмотрению проблемы влияния времени на процесс политогенеза, следует разобраться с вопросом понимания времени как юридически значимой категории.

Представляется, что в юридической науке и практике существуют (хотя и до сих пор концептуально не оформлены) два типа понимания времени. С определенной долей условности эти типы можно назвать астрономическим (календарным) и социально-историческим (эволюционным) временем. Первый тип понимания времени используется в качестве некой измерительной шкалы, градация которой обусловлена прежде всего объективными закономерностями природных циклов (смена дня и ночи, времен года, приливов и отливов, сезонов дождей и пр.).

Можно утверждать, что объективность факторов, влияющих на измерения астрономического времени, предполагает независимость данной шкалы координат от социума. Иными словами, человек живет в рамках астрономического времени, приспосабливается к нему, однако не может оказывать на него преобразующего воздействия.

Применительно к юридической практике астрономическое время именуется сроком и измеряется днями, месяцами, годами и т. д. Временные сроки характеризуют такие юридические институты, как человеческая жизнь (применительно к тому или иному государственному деятелю), период правления определенной монархической династии, события, оказавшие значимое влияние на государственную жизнедеятельность (войны, государственные перевороты, административно-территориальные и политико-правовые трансформации и т. п.).

Астрономическое время невозможно преобразовать, оно существует объективно. Конечно, не обладая возможностью изменить время, можно попытаться изменить порядок его измерения. Подобное стремление особенно ярко проявляется в ситуациях, связанных с революционными изменениями политико-правовых систем. Так, после революций во Франции и в России с целью формального закрепления начала «новой эры» были введены новые календари. Вместе с тем подобные попытки повлиять на объективный характер течения времени носили столь же абсурдный характер, как и имевшие место в истории случаи, когда царственные особы «наказывали за прегрешения» моря, ветры, колокола и т. п. Естественно, что в названных примерах менялось не само время, а лишь календарные формы его исчисления.

В отличие от астрономического времени, характеризующего этапы (циклы), имеющие место в объективной природе, время социально-историческое используется для оценки состояния, в котором находился или находится тот или иной социум 15 . При этом следует иметь в виду, что законы общественного развития, в отличие от природных закономерностей, гораздо более подвержены изменчивому влиянию субъективных факторов, соответственно, и социальное время является в достаточной степени изменчивой категорией, которая в зависимости от обстоятельств может развиваться как в прогрессивном, так и в регрессивном направлениях. Взяв данный тезис за основу своих дальнейших рассуждений, можно сделать еще одно предположение: на течение социального времени человек способен оказывать осознанное (либо неосознанное) воздействие и, таким образом, в определенном смысле влиять на время, применять его. В этом принципиальное отличие социально-исторического времени от астрономического, чье направление и собственно протекание нельзя, во-первых, модифицировать, во-вторых, остановить, в-третьих, повернуть вспять. Социальное же время, обусловленное существованием человечества, во многом зависит от субъективной воли, что делает его, с одной стороны, уязвимым в смысле возможной внешней экспансии в систему общественной жизнедеятельности, приводящей к последствиям деструктивного характера, а с другой, делает восприимчивым к прогрессивным тенденциям, которые смогут привести к улучшению жизни как отдельной личности, так и социума в целом. 16

Следующей посылкой, характеризующей социально-историческое время, является связь пространства и времени. В связи с этим целесообразно использование антиномий монохронность и дихронность социального развития, впервые обозначенных А. А. Макейчиком в монографии «Философия дихронности. Принцип дихронности и русское философское самосознание» 17 . Само понятие «дихронность» образовано от двух греческих слов (dis – дважды, двойной и chronos – время), буквально оно означает «двоевременье», концептуальный смысл принципа дихронности заключается в трактовке общественного развития «как процесса и результата интеграции двух социокультурных времен, его собственного и взаимодействующего с ним внешнего 18 . При этом дихронным будет считаться общество, находящееся одномоментно в своем социокультурном времени и ином, существенно влияющем на его развитие, которое исходит от другого субъекта социальной действительности.