Чтение онлайн

– У Дома Арауна есть традиция. Женщина, которую ловят, должна готовиться к церемонии в одиночестве. – В голосе Элрин звучала горечь. – Я пыталась застегнуть пуговицы сзади на платье, но не получается. Мне нужна твоя помощь.

– Ладно.

Я подошла к ней, косясь на серебристое ведерко в углу. Она повернулась ко мне красивой бледной спиной, изуродованной в одном месте – прямо под плечом, где Сиофра заклеймила железом захваченную в плен Элрин.

– Ужас, да? – спросила она, услышав, как у меня сбилось дыхание.

– Ты прекрасна, несмотря ни на что… – Я замялась. – До сих пор больно?

– Уже нет. Остались лишь воспоминания и ночные кошмары.

– М-да… – Я прекрасно понимала, о чем она.

Элрин осторожно приподняла корсаж, и голубой шелк туго обтянул ее ребра. Грудь прикрывал полупрозрачный шелк более светлого оттенка, расшитый до плеч жемчужными цветочными узорами. Элрин выглядела потрясающе: огненные волосы переливались на холодном голубом шелковом фоне, длинные ноги проглядывали сквозь юбки. Но когда я уже наполовину застегнула пуговицы, ее плечи задрожали и тишину в комнате нарушили короткие всхлипы.

– Элрин, с тобой все хорошо?

– Меня должны одевать мои сестры, – ответила она срывающимся голосом. – Мы всегда так делаем. Но фейри из Двора Скорби уверены, что церемония – это серьезно. Что нужно провести время наедине с собой в скорбных размышлениях о наших прошлых жизнях. А у меня есть всего-навсего ты.

Упс. Я не знала, что сказать.

– Я знаю, что не нравлюсь тебе, но…

– Не нравишься? Я тебя ненавижу, Кассандра, – прошипела она через плечо.

Я отступила на шаг, потрясенная ее пылом. Сердце гулко стучало. Я развернулась, решив, что заберу серебристое ведерко, а Элрин пусть сама застегивает свое платье.

– Ничего личного, – в отчаянии бросила она, когда я отошла от нее.

– Ты меня ненавидишь – и ничего личного? – рявкнула я.

– Я ненавидела бы любую на твоем месте. Любую.

– Из-за Роана?

– Я должна была стать его предназначенной половиной. – Она повернулась ко мне лицом, в ее покрасневших глазах плескалось море ярости. – Мы веками были рядом. Лучшие друзья. Всегда поддерживали друг друга. Спасали друг другу жизни столько раз, что и не сосчитать. Я знаю его с детства. Еще когда он был в тюрьме. Просто одинокий мальчик с разбитым сердцем. Я любила его пятьсот лет и знаю так, как ты никогда не узнаешь.

Я молчала, сердце мое сжималось. Мне стало почти жаль ее. Но ее слова язвили. Я знаю его так, как ты никогда не узнаешь…

– Не знаю, как это случилось… – Слезы текли по ее фарфоровой коже, взгляд затуманился. – Однажды я тайком принесла своему другу передачу в тюрьму, и, когда он улыбнулся мне, я вдруг поняла. Я просто знала, каково это – лежать с ним в траве, целовать в губы. Каково прижиматься к нему всем телом, и как он отреагирует. Я знала, как он улыбнется мне, держа в объятиях. Знала, что сделаю его счастливым, что он тот, кто мне нужен. Единственный. Знала, что иногда в разговорах проскальзывал намек, что он тоже любит меня, хоть и не говорит вслух. Я просто знала. – По ее щеке скатилась тяжелая слеза. – Иногда я сомневалась, а потом думала, что он подает мне тайный знак и нужно верить. Что, как только он справится со своим прошлым, мы наконец-то будем вместе. – Элрин почти растерянно пожала плечами. – Это походило на чары, о которых нельзя говорить вслух, иначе все рухнет. Об этом знали только мы, но нам не нужно было ничего говорить. У нас было невысказанное понимание. Мы просто знали. Это была любовь-призрак, усиленная таинственностью. – Она подавила рыдание. – Только… все это происходило в моей голове. Знаешь, каково это – понять, что твой великий роман оказался выдумкой? Что ты участвовала в нем одна?

Я с трудом перевела дух. Это была самая грустная свадьба, на которой я присутствовала.

– Ты никогда ничего ему не говорила?

Элрин покачала головой, по ее щекам катились слезы.

– Наверное, какая-то часть меня боялась правды – что я все выдумала. Я не хотела, чтобы призрак исчез. Это все, что у меня было. Я хотела, чтобы он сказал первым. Он бы понял, что любит меня, и от избытка чувств нарушил бы наше молчаливое взаимопонимание. И признался бы во всем, а я посмотрела бы ему в глаза и поцеловала в губы. – Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Этого так и не произошло, но я представляла все так ясно, что это казалось более реальным, чем воспоминания. Более реальным, чем то, что на самом деле. Как будто настоящим. Но так казалось мне одной.

Я кивнула, ошеломленная признанием Элрин.

– Я все надеялась, что, когда он отомстит, мы решимся сказать всё вслух, – продолжила она. – Думала, как только мы вместе свергнем Огмиоса, он сможет преодолеть прошлое и жить дальше. И увидит меня – женщину, которая была рядом с ним все это время. Его истинную предназначенную половину. – Помолчав, она испустила долгий прерывистый вздох. – А потом появилась ты…

Я смущенно потупилась.

– Я знала, что он хотел тебя, но его чувства не могли быть чем-то серьезным, – продолжала она. – Ты пикси. Пиявка страха из рода его врагов, которых он поклялся уничтожить. Я думала, ты всего лишь маленькая досадная часть пророчества Каллах. Но однажды я увидела, как он изменился. Как произносил твое имя. Как говорил о тебе – с благоговением, стремлением защитить. Как всегда хотел быть рядом с тобой. И я поняла. – Она громко всхлипнула. – Ты красивая, способная, добрая, с сильной волей. Все те качества, которые восхищают Роана. И тогда я запаниковала. Я призналась ему, что хочу, чтобы он поймал меня, чтобы мы образовали связь на всю жизнь…

Я это знала. Роан мне рассказал. Но все же, слушая Элрин, я была в шоке.

На ее лице мелькнуло выражение боли:

– Он сказал, что я ему как сестра. Все это время я думала, что наша любовь так сильна, потому что мы никогда не говорили о ней вслух… а он не чувствовал ничего подобного. А когда я увидела, что связь между вами спасла тебя от яда следовательницы, то все поняла. Что вы предназначенная пара. – Ее лицо исказилось от горечи. – И те столетия, которые я любила его, уверенная, что он отвечает мне взаимностью… Все это оказалось грустной шуткой.

Элрин была не особенно добра ко мне, но я не могла игнорировать ее мучительную боль.

– Прости.

Она пожала плечами:

– Ты ни в чем не виновата. Как я уже сказала, ничего личного. Просто так получилось. Если уж на то пошло, это я должна просить у тебя прощения за отвратительное поведение.

Меня накрыла вторая волна шока:

– О… Ладно.

Элрин одарила меня грустной полуулыбкой:

– Могла бы сказать, что я была не такой уж отвратительной.

– Да, именно такой, – я улыбнулась в ответ. – Совершенно отвратительной.

Она судорожно вздохнула:

– Ну что ж… Представляешь, каково это: ты любишь кого-то всю жизнь, а потом кто-то появляется и забирает его?

– Нет, – честно призналась я. – Не представляю, как жить с разбитым сердцем.

– Это не особо приятно. – Элрин повернулась. – Не поможешь застегнуть платье до конца? Пожалуйста.

– Конечно.

Я застегнула последние четыре пуговицы и расправила наряд.

– Ты прекрасна.

– Я выгляжу ужасно… – Она слегка икнула. – Все лицо опухло и покраснело от слез, но мне нельзя использовать чары, потому что в Доме Арауна женщин ловят такими, как есть.

– Может, я сумею помочь… – Я открыла маленький золотистый клатч. – Хоть это и не чары, но почти так же хорошо. Тональник, помада, шиммер 15 . Будешь выглядеть безупречно. А потом мне правда понадобится ведерко для свиней.

Когда я вернулась в храм, каменные скамьи были забиты гостями свадьбы. Или, точнее, гостями поимки. Оглядевшись, я кое-кого узнала. Вот банши, с которой я однажды сражалась во дворце Арауна. Лорд Фулоран из дома Эрнмаса. Огромный фейри – один из подручных Гренделя. Нериусу и Бранвен, как трущобным фейри, пришлось сидеть сзади. Бранвен кусала губы, на глазах у нее блестели слезы. Сегодня разбилось сердце не только у Элрин…