Чтение онлайн

Машу рукой официантке, пытаясь потянуть время. Этот хитрый лис не станет так предупреждать, не будь у него серьезных намерений и средств к достижению цели. К нам с подносом подходит ведьма – вокруг глаз густо натыканы коричневые точки, образующие что-то вроде крыльев бабочки. Здесь всем разрешено следовать культурным традициям фракции и семьи.

Заказываю чай, обкусываю сигару кусачками Лесли, раскуриваю, откидываюсь в глубоком кресле. Фамильярно закидываю ногу на подлокотник. Лесли поджимает губы. Ему не по душе такое поведение, но он не может даже приструнить меня. Наверное.

– Пусть эти влиятельные… – картинно задумываюсь и передразниваю жест, глядя в потолок. – Найдут себе другую полукровку. Неужели их совсем нет?

Лесли складывает губы в слегка нетерпеливую улыбку. Снова тянет воздух через сигару. Кончик тлеет ярко-красным. Завороженно смотрю на дым. Что ни говори, а курит говнюк красиво.

– Видишь ли, Эрик. Волки уничтожают плохое потомство, как только находят. Полукровок-оборотней почти нет. А ты, – голос становится тверже, Лесли тычет в меня пальцем, – захватил и уже полгода держишь у себя отличный свежий молодой экземпляр! Не убиваешь, по вашему Кодексу, и не отдаешь! Думаешь, мне не хватит ресурсов замучить твой клуб проверками? Завалить штрафами? Выявить такие нарушения, что вовек не отмоешься и перед другими альфами авторитет потеряешь?!

На мгновение от ярости перехватывает дыхание. Резко веду подбородком в сторону, смиряя рвущуюся наружу дикую сущность. Прорезаются клыки. Челюсти непроизвольно клацают. Тяну носом воздух, успокаивая разбушевавшегося внутри зверя.

– Ты опоздал, Лесли, – рычу. Голосовые связки еще не вернулись в норму. – Я уже отдал эту тварь ведьмам. Вчера Адам Стейн ее купил.

Лесли одаривает меня долгим недоверчивым взглядом. Снова отпивает чай. Переводит взгляд на чашку, незатейливо покручивая ее на блюдце. Что-то обдумывает. От этой его сосредоточенности мне, матерому альфе огромного клана, становится не по себе.

– Неужели ты отдал каким-то поганым ведьмам, – он чуть морщит нос, передразнивая оборотней, – то, что по праву принадлежит альфе?! Трофей? Ты ведь выиграл ее в карты? Мои люди восстановили судьбу девчонки с тех пор, как она попала на территорию нашего штата. – Отчетливо слышу усмешку в голосе. Гад и правда подготовился. – И какой же ты теперь альфа?!

Пальцы до боли стискивают колени. В желудке взрывается атомная бомба. Мне нельзя здесь обращаться. Это не принято! Это позор – я не могу показать себя настолько несдержанным! Поганый Лесли оскорблениями вынуждает меня подставиться! Тварь! Снова режутся клыки, начинает ныть нижняя челюсть. Успокоиться! Дышать!

Усилием воли медленно опускаю кулаки на столешницу, вдавливаю со всей силы. Закрываю глаза. Дышу носом, выравнивая эмоции. Этот подонок не выведет меня из себя.

– Не смей оскорблять меня, Лесли, – голос хриплый и скрипучий, точно я неделю не пил. – Просто признай поражение. Опоздал. Иди теперь уламывай ведьм, политик хренов!

В этот момент официантка ставит на стол белую с золотыми деталями чашку. Я с размаху вонзаю в чай сигару и резко встаю. Ведьмочка в бордовом фартуке и белой рубашке в страхе отпрянывает. Видимо, я выгляжу воистину свирепо.

Лесли смотрит на меня, улыбаясь уголками губ.

– Мы еще не договорили, Эрик, – делает очередную смачную затяжку. – Иди. Пока ты для меня бесполезен.

***

Возвращаемся в клуб. Выйдя на улицу, с размаху захлопываю дверь Роллс-Ройса и иду по глухому проулку к одному из приватных входов в клуб. Не жду, пока подручные догонят меня с зонтом. Смешанный со снегом дождь хлещет по щекам, прибивает волосы, стекает за шиворот. Сейчас мне как никогда нужна разрядка. Я ненавижу эту тварь. Ненавижу и ее, и Лесли. Но ее, определенно, больше. Заноза в заднице. Песчинка в глазу. Не дает покоя. Не отдается. Не сдается!

Спускаюсь на минус второй этаж. Лифт распахивает створки, открывая длинный коридор с ковровой дорожкой. Сбрасываю плащ прямо на пол. Здесь достаточно прислуги, кому его убрать, а не уберут – поплатятся. Почти бегу в конец коридора, сворачиваю к пандсусу на этаж ниже. Каблуки гулким звуком отбивают шаги по бетону. Сжожу по покатой поверхности, порывисто покрываю еще пару десятков футов к небольшой а ля технической лестнице и делаю несколько шагов вниз. На мгновение замираю на площадке у обитой металлическими листами двери. Пальцы покалывает от предвкушения. Выуживаю из кармана брюк ключ-карту. Открываю камеру полукровки. Напрягаю волчье зрение – сидит на матрасе, обхватив колени руками. Смотрит на меня.

В воздухе витает страх. Боится, тварь. Иной реакции я и не жду. Сдергиваю пиджак, принимаюсь закатывать рукава. Феромонов ужаса становится больше. Она уже видела меня таким. Бьюсь об заклад, повторения ей не хочется. Зверь внутри беснуется, жаждет вырваться на свободу. При ней оборачиваться особенно нельзя. В волке я наверняка растерзаю ее, и ведьмам нечего будет покупать.

– Ползи сюда! – рычу, пряча выступившие клыки, указываю место у ног.

Выполняет в точности. Как всегда. Она не сопротивляется, но и не признает себя моей. Тва-арь!

Хватаю за клок противно-белых волос, задираю голову к себе, заглядываю в человеческие голубые глаза, которые сразу синеют.

– Признаёшь, что ты моя сука? – встряхиваю за волосы, вызывая на лице гримасу боли. Полукровка вцепляется мне в кулак, но тут же отпускает, опасаясь наказания за это. Повторяю вопрос: – Признаешь?!

Отводит глаза… В душе сходит лавина ярости. Рывком вздергиваю ее на ноги и впечатываю кулак ей под дых…

***

Густав смотрит на меня с неодобрением, пока псы вывозят каталку с полукровкой на минус второй этаж. Она лежит без движений. Кроме судорожных сокращений грудной клетки, на которой уже чернеют два огромных кровоподтека, ничто не выдает в ней жизнь. Черт! Лучше бы я, наверное, обратился и просто превратил ее в кусок ободранной плоти, а не избивал так, что живого места не осталось. От злости на себя хочется рычать. А в желудке ворочается тошнотворная тревога. Во мне полыхала такая ярость, что не могу вспомнить, как ее бил. Если она не выживет, сделка с Адамом отменяется.

На минус втором этаже псы везут полукровку к лазарету. Густав бежит за ними и уже кричит что-то ассистентам в белых халатах, которые на звуки выскочили в коридор.

Захожу в медицинское помещение последним. Я предусмотрел высокотехнологичное оборудование, достаточно места, чтобы можно было на своей территории и быстро подлатать самых ценных бойцов после междоусобных стычек. Пусть теперь этот лазарет спасет важнейшую сделку на несколько ближайших лет.

На лицах волков в халатах то и дело проскакивает отвращение. Им противно прикасаться к окровавленному телу девчонки, к грязной жиже, которая течет в ее жилах. От нее несет человеком. Но тем не менее ребята быстро устраивают полукровку в палате. Один обтирает кожу тампоном, смывая багровеющие потеки, второй тут же на чистую кожу ставит датчики-присоски, третий настраивает капельницу. Уже через каких-то несколько минут монитор рядом показывает ее сердечный ритм и другие показатели. Теперь полукровка больше похожа на человека, который встретился с автомобилем.

Ко мне подходит Густав. Халат измазан кровью, темно-серые короткие волосы взъерошены, на лбу поблескивает пот. Врач скрещивает руки на груди, смотрит за работой своих ребят.

– Я распорядился о капельнице с гидрокси… – цедит напряженно, не поворачиваясь ко мне.

– Не грузи, – обрываю резко. – Это то, что ее восстановит, так?

Густав агрессивно вскидывается, пронзает меня острым недобрым взглядом. Хмурит пушистые графитовые брови. Вижу, как вздрагивает его нижняя челюсть. Он изо всех сил сдерживает гнев.