Чтение онлайн

– Хорошо, – прорычал командир гвардии. – Три дня.

За столь длительный срок одержимый успеет скрыться. Но тогда погоня станет только интереснее. В тигриных глазах Вилбера сверкнули желтые искры жажды крови, принадлежащей хищнику, напавшему на след опасной жертвы. Он по-прежнему не собирался подвергать излишнему риску жизни членов общины, но свою собственную – с превеликим удовольствием. Наконец-то есть повод выпустить на волю внутреннего зверя. Охота…

– В таком случае буду считать небольшую проблему с рабом Элеро решенной. Оставляю ее на вас, епископ, – растягивая слова, произнес Иустин, а затем задумчиво посмотрел на троицу гатляуров: – И на вас, господа. Однако я бы хотел кое-что уточнить.

– Слушаю, – промурлыкал Абелар, пригладив усы.

Внезапно туман в глазах кардинала рассеялся, и глава Торговой палаты едва не попятился, наткнувшись на ледяную сталь необычайно светлого взгляда.

– Зачем вам это? – спросил Иустин твердым тоном. Нет, даже не просто твердым, а жестким. – Вы уже дважды предложили нам помощь, но ничего не потребовали взамен, что несколько не похоже на вас.

– Гатляурская община – часть Атланской империи, – честно солгал Абелар. – Благополучие страны – наше благополучие. Мы тоже готовы защищать идеалы Света, несмотря на предвзятое отношение и ореол сомнений о природе нашего светлого народа. К тому же беспорядки, какого бы рода они ни были, вредят развитию торговли.

«Умеет же, – мысленно усмехнулся Эберн. – Нормально не ответил, но вопрос исчерпан. О планах рассказал, но не раскрыл их. Дал неоднозначный намек, что неплохо было бы избавиться от стереотипов о гатляурах, но не стал ни о чем просить напрямую. И в конце добавил фразу, которая придает убедительности всем предыдущим словам, демонстрируя своеобразный интерес, который от нас мог ожидать бледнорожий. Абелар хитер».

– Прошу прощения за неуместный вопрос. Я вас понял, – вальяжно кивнул Иустин, вновь облачившись в мантию напускной рассеянности. – Но будьте уверены, я найду способ отблагодарить гатляурскую общину от лица всей Атланской империи. Светлые создания едины. И ваш благородный поступок – вернейшее тому доказательство.

– Мы поступаем так, как нам велит Свет в наших сердцах, – почтительно поклонился Абелар.

Эберн и Вилбер последовали его примеру.

– Безусловно… – кардинал неторопливо встал из-за стола с видом хозяина, провожающего гостей: – Тогда, с вашего позволения, я вернусь к работе. Полагаю, вам тоже есть чем заняться.

На этом беседа завершилась.

Из резиденции вышло пятеро созданий Света, и каждый из них думал о чем-то своем. Абелар самодовольно улыбался, мурчал ненавязчивую мелодию и по привычке приглаживал усы, живо представляя открывающиеся перед гатляурами перспективы. Угрюмый Эберн вздыхал, прикидывая предстоящие расходы, и косо посматривал на идущих рядом атланов. Вилбер настороженно озирался по сторонам и принюхивался. Дрожащий от воодушевления Онкан снова и снова мысленно повторял слова кардинала.

А Ферот старался вообще не думать. Слишком уж тяжелые мысли лезли в голову епископа. Беспокойство, сомнения, воспоминания о странностях сегодняшнего дня и неожиданное назначение. За считанные часы изменилась вся его жизнь. К счастью, обратимо.

«Нужно всего лишь поймать одержимого. Это несложно. Далеко он не убежит. Со мной будут гатляуры, – успокаивал себя Ферот, попутно сбивчиво рассказывая помощнику об обязанностях коменданта Темного квартала, которые тот и сам прекрасно знал. – Поскорее бы все это закончилось…»

– Поскорее бы все это закончилось… – прохрипел Ахин, с трудом разлепив веки.

Через щели в досках внутрь смотровой площадки проникал мягкий свет заката. Наверное, одержимый проспал весь день, если ужасную смесь кошмарной дремоты и не менее кошмарной реальности можно назвать сном.

Боль в теле прошла. Ахин приподнялся и осмотрел себя, но не обнаружил ни единой раны, и даже распоротое куском ржавого металла бедро полностью зажило. Пугающая скорость восстановления.

– Темная сущность внутри меня стала сильнее, – констатировал факт одержимый. – Странное чувство.

Память обрушилась на него кровавым водопадом, но Ахин как будто стоял в стороне от него. Он был немного расстроен провалом сонзера и гибелью Биалота, но вместе с тем вспоминал растерзанные тела порождений Тьмы с каким-то подобием удовлетворения, а смерть друга даже приободряла его. Одержимый прекрасно понимал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Впрочем, так он хотя бы не сойдет с ума от горя.

– Вот только дальше-то что?.. – спросил Ахин, обращаясь то ли к грубо отесанным доскам, то ли к подгнившему тюфяку, то ли к самому себе.

Снаружи послышались осторожные шаги. Они показались одержимому настолько знакомыми, что он даже не обеспокоился. Да и о чем можно беспокоиться, когда все самое страшное уже произошло?

– Ахин, ты здесь? – прошептала саалея, откинув полог навеса.

– Да.

Аели прошла внутрь и села напротив изможденного юноши. На глаза саалеи навернулись слезы.

– Ахин, там… они все… и Биалот… да?

– Да, – коротко ответил одержимый и отвернулся, чтобы не видеть, как плачет подруга.

– А Фип?

– Ты его не видела?

– Нет.

– Значит, спрятался. С ним все в порядке, – вздохнул Ахин, отчего-то не веря в собственные слова.

Окончательно разрыдавшись, Аели бросилась ему на грудь, как будто пыталась найти в объятьях друга утешение, хотя от него самого веяло мрачной безысходностью. Но вдвоем отчаяние переживается не так тяжело, особенно если темная сущность одного из страдальцев тянется к душевной боли и жадно впитывает ее.

– Ты ведь не знаешь…

Она рассказала о масштабном аутодафе и репрессиях, которым в тот же день были подвергнуты обитатели Темного квартала. Беспорядочные обыски, допросы каждого встречного порождения Тьмы, пытки любого, чьи слова казались подозрительными, казни по надуманным причинам и признаниям, выдавленным руками палачей. Демонстрация власти созданий Света зашла слишком далеко – восточные районы столицы окрасились кровью невинных жертв. В борьбе со злом не должно быть полумер – такова логика хозяев этого мира.

– И из-за чего все это? – пробормотала Аели, немного успокоившись. – Скажи, зачем вы сунулись к проклятым феям? Почему нельзя было просто жить?

– Рабская жизнь – не жизнь, а жалкое существование, – ответил одержимый. – Может быть, мне еще повезло работать на Элеро. И тебе…

Саалея резко отстранилась от него.

– Мне повезло? – озлобленно прошипела она. – Ты хотя бы знаешь, через что мне приходится проходить каждый день? Бордель – это тебе не ростовщическая контора!

– Ты меня не так поняла.