Чтение онлайн

Что касается менеджера, то он хороший, но очень деловой человек. Он - стереотипный костюм. Всегда безукоризненно одет, с телефоном в руке.

– Ага.

Моя ассистентка протягивает полотенце, чтобы вытереть пот с головы, и мне хочется поцеловать ее, когда она протягивает пачку M&M's.

Мы проходим через залы арены в мою раздевалку, чтобы я мог принять душ и переодеться перед VIP-встречей, где буду приветствовать фанатов, заплативших безумную сумму денег за то, чтобы поболтать со мной три минуты и сфотографироваться.

Это суета, но такова моя жизнь. И мне это нравится.

Я переодеваюсь в свежую одежду и пользуюсь возможностью выпить и отдохнуть минут двадцать, перед VIP-залом. Под отдыхом я подразумеваю осмотр всех подарков и писем от фанатов, что люди принесли на арену.

– Сколько из них на этот раз жутких?
– Спрашиваю я своего ассистента.

Джейми - очаровательная девушка, недавно закончившая колледж, у нее короткая стрижка пикси, очки в толстой оправе и жизнерадостный вид. Она протягивает мне несколько писем, написанных от руки.

– Всего четыре предложения руки и сердца, одно предложение сходить на семейный ужин в честь Дня благодарения и, э-э, пара реально отвратительных трусов.

Я наклоняю голову.

– Отвратительных?

– В них было что-то… о чем я даже думать не хочу.

Гидеон нависает надо мной.

– Теперь, когда ты на некоторое время вернулся домой, думаю, нам нужно еще раз оценить ситуацию с безопасностью.

Уф. Он занимается этим с тех пор, как одна фанатка во время тура, каким-то образом, однажды ночью, пробралась мимо охраны и оказалась в моей гримерке.

– Почему именно сейчас? Потому что какая-то цыпочка прислала мне свое бывшее в употреблении нижнее белье? Такое случается не в первый раз.

– Это было мужское нижнее белье, - говорит Джейми.

Я ухмыляюсь.

– К нему прилагалось фото?

– Харли, это серьезно, - говорит Гидеон.

– Нет, не серьезно. Это фанатская мания. Люди, которые заходят в гримерку и дают мне грязное белье - ничто, по сравнению с тем, что мы получали в туре «Одиннадцать». Однажды нам прислали крошечные пузырьки с кровью на цепочках, чтобы мы носили их на шее. Это просто безумие какое-то. С нынешней службой безопасности все хорошо.

Если мне когда-нибудь понадобится куда-нибудь выйти, у меня наготове есть водитель и телохранитель. В туре у нас целая команда, сопровождающая меня от места проведения до отеля и везде, где я хочу побывать в промежутке. Это работает.

Моей службе безопасности требовалось три секунды, чтобы вывести фаната из гримерной, так что это не было опасной ситуацией.

Мне не нужен кто-то круглосуточно. Мне не нужно, чтобы кто-то жил со мной.

В собственном доме я могу быть собой. Это мое безопасное место - наше безопасное пространство.

Мое и Эвы.

Отношения с моей «невестой» всегда были рекламным ходом, организованным лейблом звукозаписи. Это было, своего рода, наказанием за слухи, распространявшиеся обо мне и Джее.

Очевидно, если бы мир узнал, что я гей, продажи музыки упали бы настолько сильно, что моей карьере пришел бы конец. Это то, что музыкальные руководители говорили мне на протяжении большей части десятилетия. Верю ли я им? Достаточно, чтобы не рисковать всем, ради чего я стольким пожертвовал.

Даже когда я задаю им вопросы, бросая в лицо таких артистов, как Сэм Смит, они говорят мне, что я - не Сэм Смит.

Спасибо.

Они напоминают мне, что я всего лишь пятая часть целого – мальчик из бойз-бэнда, пытающийся добиться успеха самостоятельно.

И я им верю. Каждый раз.

Потому что знаю, как легко заканчивается карьера.

Мейсон, один парень из «Одиннадцать», выпустил дерьмовый сольный альбом. С музыкой для него покончено. Блейк твердо намеревался попробовать сделать что-то самостоятельно, но закончил работу над альбомом только наполовину, прежде чем приступить к серьезной актерской игре. С тех пор он не оглядывался назад. За исключением небольшой группы фанатов, никто не просит у него следующий сингл.

Исчезнуть из этой жизни так просто, и если я поставлю крест на своей карьере из-за чего-то столь тривиального, как то, кто у меня в постели по ночам, то потеряю свою вечную любовь. Я не понимаю, какое это имеет отношение к созданию музыки.

Музыка - моя жизнь. Так было всегда.

Она помогала мне в непростые подростковые годы, когда Гарри Стэнча дразнили за то, что он был невысоким, пухленьким и носил фамилию Стэнч(смрад). После того, как половое созревание сделало свое дело, и я отсиживался взаперти, мама поняла, что у меня есть звездный потенциал. Она отправила на «Джойстар Рекордс» видеозапись с прослушиванием, и вот так просто мы покинули Канзас и прилетели в Лос-Анджелес. Лейбл сразу же захотел подписать со мной контракт в бойз-бэнд, который они собирали, и именно тогда они записали меня Харли Валентайном.

Мне не нужно, чтобы кто-то совал нос в мою жизнь и выяснял, что под всем этим я все еще Гарри Стэнч.

– Я думаю, тебе нужен кто-то, кто постоянно прикрывал бы твою спину, - говорит Гидеон. – Соглашение о неразглашении будет означать, что круглосуточный телохранитель не сможет общаться с прессой, если ты беспокоишься об этом.

Еще больше соглашений о неразглашении. Как будто это то, что мне нужно. Думаю, сейчас наступил момент, когда, если бы что-то просочилось о моей жизни, мы бы не узнали, кто нарушил контракт, и не смогли бы подать в суд. Моя сексуальная ориентация не была секретом для «Одиннадцать» и команды.

– Я подумаю об этом, - бормочу я, чтобы Гидеон заткнулся.

Я люблю славу.

Я люблю свою жизнь.

Но иногда это становится невыносимым. Я хочу отдохнуть от этого, но потом напоминаю себе, что не могу остановиться ни на секунду. Я должен продолжать двигаться. Продолжать.

Эта VIP-вечеринка похожа на миллиард других, что я устраивал. По сути, это вращающаяся конвейерная лента из фанатов, подходящих сфотографироваться и завизжать мне в лицо. Они спрашивают о Эве и выглядят в основном разочарованными, когда я говорю им, что она гостит у родителей в Канзасе. Некоторые смотрят с надеждой, как будто то, что Эвы нет в городе, означает, что у них есть шанс. В этом нет ничего, чего бы я раньше не слышал.

На выходе я киваю и машу рукой нескольким фанатам, притаившимся у задней двери, а затем охрана усаживает меня на заднее сиденье ожидающего «Эскалейда».

В целом, это был успешный вечер, успешный тур, и теперь я с нетерпением жду возможности заняться только написанием песен для нового альбома, который собираюсь записать через шесть недель.

Двадцать минут спустя водитель подъезжает к моей короткой подъездной дорожке и ждет в машине, пока я введу пароль от ворот, прежде чем тронуться с места.