Чтение онлайн

— Ну не лишу, так цветок сорву. У девиц из девятнадцатого века это, кажется, так зовется.

— Корону я вам все же не сдвинула, видать плохая лопата. До свидания, Кирилл Александрович.

Если честно глупо было ожидать, что он не пойдет за мной. Пошел как ни в чем не бывало. Ну какой он таракан, он клещ, самый настоящий клещ!

— Не надо за мной идти, кто-нибудь из соседей увидит и бабушке расскажет. Мне проблемы ни к чему.

— Проблемы у тебя будут, если ты с ней останешься. Я провожу до квартиры и уйду, не спорь.

Не было сил ни спорить, ни плакать, хотя последнее еще несколько минут назад, после рассказа о всевозможных вариантах моей никчемной жизни, очень хотелось сделать. Сейчас же я вновь опустошена и кроме как завалиться в кровать и ни о чем не думать — ничего не хочу. Достаю ключи под прожигающим взглядом Волкова и вставляю в замок.

— Постой минутку, — перехватывает мою руку и разворачивает к себе. — Знаешь, Света, жизнь странная штука. В двадцать по-другому мыслишь, нежели в тридцать, я уже не говорю про более старший возраст. Тебе сейчас кажется, что через год, другой все будет хорошо, ты станешь врачом, выйдешь замуж по любви, родишь детей и многое другое, но нигде не написано, что будет именно так. Несмотря на твое незавидное положение жизни с бабкой, ты все еще надеешься, что твоя жизнь изменится в лучшую сторону, и ты с одной стороны права. Верить надо даже тогда, когда у больного метастазы в костях и мозге. Вот только на него кирпич может упасть раньше, чем добьют метастазы. Ты понимаешь о чем я говорю?

— Нет.

— Надо жить здесь и сейчас. Не ждать чего-то завтра, через год или больше. А вот прямо здесь и сейчас. Ты жизни вообще не видела в свои двадцать один.

— А вы хотите мне ее показать, угадала? И вот тут наступает четвертый подарочный вариант.

— Угадала. И что в этом плохого?

— И какую часть жизни вы мне будете показывать, пихая в меня ваш детородный орган?

— Епец…… Хоть бы член сказала, ей-Богу. И что за примитивные мысли?

— А вы не для этого меня к себе жить зовете?

— И для этого в том числе. Секс — неотъемлемая часть жизни, это физиология, мать твою, ее никто не отменял.

— Идите со своей физиологией к себе домой. Мне и так нормально живется без вас, неужели вы это не понимаете?

— Это ты ни хрена не понимаешь.

— Ну так объясните мне, чем вы отличаетесь от озвученного вами же третьего варианта?!

— То есть с первыми двумя ты согласна?

— От части, да. Не буду лукавить. Что-то похожее меня вполне может ожидать.

— Я не двадцатилетний никчемный пацан. Я дам тебе многое. И после двухнедельного траха не пну под жопу к бабке. Наши отношения могут продлиться год, два, а может десять, никто не может знать, что будет завтра, даже если у нас будет штамп в паспорте и венчание в церкви. Никто, Света, слышишь, — повторяет по слогам. — Никто и никогда не даст тебе никаких гарантий. Это жизнь. Я помогу тебе стать не только хорошим врачом, но и уверенной в себе девушкой. И если наши отношения закончатся, ты уже не вернешься к своей бабке, потому что больше не будешь трусливой, запуганной девчонкой, которая боится любого шороха. Просто потому что изменишь свое сознание в голове. Сможешь сама выбирать свой путь, и я помогу.

— А другим девушкам вы тоже вот так помогали или пинали под то самое озвученное вами место, после того как они вам разонравились?!

— У меня не было неискушенных девушек, которым нужно было помогать вставать на ноги. И мне глубоко фиолетово, как складывалась жизнь моих женщин после меня. Каждый из нас знал на что идет. Ты — другой случай. Единственной женщине, которой я мог помочь, но не помог, была моя жена. Но это совсем другая история, — не знаю почему, но спрашивать о чужой личной жизни не хочу, хоть и безумно интересно. Самое удивительное то, что я почему-то верю во все, что он сказал.

— Знаете, бабушка бабушкой, но воспитывала меня не только она. Если бы я слушала только ее, то вряд ли была нормальной, с натяжкой, но все же нормальной, хоть вы так и не думаете. Я читала много книг, какие-то в тайне от нее, какие-то открыто. Некоторые она мне давала сама, хотя там были описаны вещи похлеще, чем те, что я читаю в тайне от нее. Но знаете, все они о…

— О любви, конечно, — с иронией в голосе выдает Волков, прерывая меня. — Тебя вдобавок воспитывали книги.

— Да. Так вот… на самом деле ваше предложение не столь ужасно, в кой-той мере оно заманчиво. Например, Скарлетт О’Хара точно бы согласилась. В фильме она представлена одной, а вот в книге, несколько другой, так вот, как говорит моя бабушка, эта «хитро прожаренная стерва», просчитав для себя всю выгоду, еще бы свечку поставила в церкви за ваше столь щедрое предложение. А вот Элизабет Беннет нет, как собственно и сама Джейн Остин, правда о последней я сужу, опираясь на фильм. Понимаете, о чем я говорю? — копирую вопрос Волкова, не отводя взгляд от его несколько растерянного лица.

— Примерно, да. Просто хитро прожаренная стерва Скарлетт не дура и до золотого Батлера искала для себя выгоду. В итоге получила не только выгоду, но и влюбленного в нее по уши мужика. Кто такая Беннет не знаю, но думаю антипод О’Хара, а вот если память мне не изменяет сама Джейн Остин так и осталась куковать одна, просрав, ой прости, отпустив Лефжоя куда-то там.

— Лефроя.

— Один хрен. Суть одна, все несчастны. Кстати, хитро прожаренная Скарлетт тоже осталась с туманом наедине, по крайней мере в фильме. Зато массу впечатлений на жизнь вперед наела. Но ты тяжёлый случай, Света. Ты даже героинь ненормальных приводишь в пример. Но кое-что для себя я понял. Я тебе уступлю.

— Слава Богу, — облегченно выдыхаю я.

— Следующий раз возьму шприц Жане и прочищу тебе уши от серных пробок. Читай по слогам — уступлю, а не отступлю. Ладно, раз такое дело, значит не буду напрашиваться на чашку кофе. Отсыпайся, отдыхай, вечером встретимся.

— Нет, не встретимся.

— Расслабляйся и отдыхай, — с нажимом повторяет он. — Я позвоню. И помни — первый признак взрослого человека — это отвечать не только за свои поступки, но и отвечать на звонки.

Волков медленно наклоняется к моему лицу и тянется к моим губам. И я почти уверена в том, что сейчас он меня поцелует. Но хуже всего, что я стою в ожидании. И ведь вроде не хочу этого, но почему-то жду. Хочется даже облизнуть губы. Да что это такое?! Вот только вместо губ, Волков целует меня в кончик носа…

– Хорошего дня, Зайка.

Волков улыбается и быстро чмокнув меня в губы, опускает мое разгоряченное тело на постель. Спальня у него очень даже красивая, единственное, что меня смущает — это шелковое постельное белье. Оно, черт возьми, скользит. Хотя смущает меня не только это. А скорее то, что я согласилась на эти странные отношения, да еще так быстро. Правда, думать об этом уже поздно, учитывая, что Кирилл почти голый. Ой, нет, не почти. Последний элемент одежды уже отброшен в сторону. О, Боже… Стоп, а зачем я вообще так пялюсь на его пах? Это, в конце концов, неприлично! Быстро отвожу взгляд на свои ноги и тут до меня доходит, что я тоже уже полностью обнажена. О приличиях она задумалась, ну-ну. Быстро тяну руку к простыне, но Кирилл тут же ее перехватывает.

— Не надо, — шепчет мне на ухо, прикусывая мочку и полностью укладывает меня на спину.

Закрываю глаза, не в силах выдержать его скользящий по телу взгляд. И стоило мне только в очередной раз подумать о том, что все это слишком быстро и неправильно, как я ощутила на губах его поцелуй. Неправильно? Ну и ладно, зато приятно.

— Ну точно конфета, — шепчет в миллиметре от моих губ. — Я тебя сожру, Светка, — сказал, как отрезал, и ласково прошелся языком по моим губам. — Причем всю, — выдыхает в губы, раздвигая их языком.

У меня спирает дыхание, когда он углубляет поцелуй, уже не дразнит, целует настойчиво, зарываясь руками в мои волосы.

У меня горит абсолютно все тело… Закидываю руки на шею Кирилла, и как только он отрывается от моих губ, сама тянусь к нему. Я напоминаю себе кошку, трущуюся об своего хозяина. Ничего не могу с собой поделать, хочу, чтобы он касался меня везде. И целовал… Выгибаюсь навстречу его губам, и вздрагиваю, когда он втягивает кожу на шее. Лежать на месте не получается, я начинаю ерзать по дурацкому шелку.