Чтение онлайн

— То есть она не была такой гулящей, как ты талдычила мне всю жизнь, да? Она просто влюбилась в другого и ушла? А меня не бросала, а просто… просто…

— Я запрещала ей видеться с тобой, Вася был здесь со мной солидарен. Он дурачок так надеялся вернуть твою мать, а я просто…

— Просто ей гадила.

— Понимай, как хочешь. Только суть остается одна. Из-за твоей непутевой матери мой сын залез в петлю. Из-за нее, Света. И это правда. Я тебе в этом никогда не врала. Хотя врала — он залез в эту петлю раньше, чем твоя мать разбилась со своим любовником на машине. Мой сын покончил с собой не из-за того, что ее не стало, а из-за того, что просто не смог ее вернуть. Тебе это сложно понять — у тебя нет детей. А он был у меня один. И все из-за твоей матери.

— Да чего уж там, я воплощение любовницы дедушки и моей непутевой дрянной матери. Этакая непутевая шлюха. Ты ведь к этому ведешь? Я ведь похожа на маму внешне. Похожа!

— Похожа. С этим сложно спорить. Вот и представь, каково мне видеть тебя на протяжении пятнадцати лет, а ты с каждым днем становилась все больше и больше похожей на этих двух особей одновременно. Одна увела мужа, другая убила сына. Знаешь, я тебе именно поэтому отращивала длинные волосы, чтобы никакого каре как у этих двух, никакой косметики, другая одежда, другое воспитание, все другое. Я так хотела, чтобы ты была другой. Я их ненавидела, ненавижу, и до конца своих дней буду ненавидеть. Это не излечится таблетками. Это внутри меня сидит. Я ими отравленная. И тебя отравила.

— Затравила, — ничуть не задумываясь, добавляю я.

— И это тоже. Я понимаю, что в это сложно поверить, но тебя я не ненавижу, я люблю тебя. Ты единственное, что осталось от моего сына. Да, вот так странно, но люблю. Все эти недели не было ни дня, чтобы я не думала о тебе. Я боролась с собой. Думала все остынет, уляжется. Но никак я не думала, что ты найдешь себе… того, кого нашла.

Может в этом есть определенный плюс. И не уживемся мы не потому что я тебя не приму, а потому что я тебя в итоге добью. Неосознанно, но добью. Так что может и к лучшему, что так все сложилось. Вдруг тебя реально ждет счастье с этим врачом.

— И ты мне типа желаешь это счастье?

— Ты думаешь обо мне хуже, чем я есть, Света. Я тебе никогда не желала плохого. Знаешь, я так устала. Выжита как лимон. Никогда не понимала этого выражения. Нет, конечно, оно понятно, вот только не представляла, что такое может быть на самом деле. Наверное, твой доктор прав — мне не хватает подпитки. Видимо, я и вправду вампир, — усмехается, смотря мне в глаза, и тянет руку к моим волосам. — У меня же теперь нет перед глазами ни одного упоминания об этих двух, — не прекращая смеяться, выдает бабушка. — На тебе не срываюсь, вот и хандрю. Свет?

— Что?

— Я тебя об одном прошу — не стриги волосы. А если уж соберешься, то не под каре.

— Иначе что? Умрешь от разочарования?

— Господь с тобой. У меня длиннющая линия жизни. Я пережила стольких тварей и потерь, что буду жить этак лет до ста. И правнуков своих застану, если родишь, конечно. И да, лучше мальчика рожай.

— Может быть что-нибудь еще?

— Может быть — да. Не переусердствуй с любовью.

— Ты сейчас вообще о чем?

— Не растворяйся в мужчине, это может плохо закончиться, — привстает с кровати, и я встаю следом за ней. — Пожалуй, мне уже пора, — она неожиданно тянется к моему лицу и целует в щеку. — Еще увидимся. Когда захочешь. Точнее, если захочешь, — быстро добавляет она, завязывая шарфик на шее.

И больше не смотря на меня, идет на выход. Надевает обувь и, кивнув мне, молча, выходит из квартиры. Стою как вкопанная, гипнотизируя взглядом дверь, и не могу понять, как так получилось, что сейчас мне от чего-то жаль бабушку. Да, именно жаль.

— Ну, я же говорил не шлюха, — поворачиваюсь на насмешливый голос Кирилла.

— Очень уместное замечание.

— Конечно, уместное, иди сюда, ущербная моя, — притягивает к себе, обнимая за талию и целует в макушку.

Два месяца спустя

Что ты пытаешься донести до меня, мужчина с щетиной и большими пальцами? Ах эти пальцы, пальцы, пальцы, пальцы пели и плясали ля-ля-ля-ля… нет там было про свадьбу. А эти пальцы не поют, но все же пляшут. Здорово так пляшут по телу, особенно приятно, когда щекотят спину и копошатся в волосах. Ну ладно, в трусах не менее приятнее. Но сейчас я согласна просто на волосы, ну или на спинку. Да на любой участок тела, а не на разбор сотен пленок ЭКГ, лежащих на столе. От отчаяния хочется выть. Ну кто меня дергал за язык с этими дурацкими кардиограммами? И как теперь объяснить, что я не хочу и не могу их разбирать? Даже при большом желании не могу я это делать с Кириллом. Не могу и все тут. Ровно неделю от начала практики он пыжится со мной, объясняя премудрости ЭКГ. Голова совершенно не воспринимает то, что говорит Волков. Я не знаю, как так получается, но все, что я делаю при всех этих разборах — это пялюсь на его руки и другие части тела. То, как он сидит сейчас — напротив меня через стол, я обожаю больше всего. Тут и лицо его в сотый раз рассмотришь, когда дожидаясь моего заключения по пленке, он начинает что-то смотреть в телефоне, ну и руки само собой в очередной раз попадают под поле моего зрения. Наверное, умей я рисовать, с легкостью изобразила бы портрет Кирилла со стопроцентной точностью. Каждую морщинку на лбу, каждую веснушку и родинку. И вены на руках… ах эти вены, вены, вены, вены… Зачем? Ну вот зачем я решила проходить с ним практику? Хотя, собственно, выбора-то у меня и не было, ну разве что пойти в другое место. Но это ж надо быть полной дурой, чтобы уйти из больницы, в которой работаю. Ну и помимо того, что это крайне глупо, во мне взыграла самая что ни на есть ревность, когда осознала, что Кирилл возьмет к себе какую-нибудь студентку. Да ладно, не какую-нибудь, а, например, Веронику, которая зачем-то выбрала это место для прохождения практики. В начале я даже была рада, что Волков распределил всех студентов и ординаторов и демонстративно выбрал меня. А сейчас я готова от этого выть. Ну кто же знал, что вместо того, чтобы заниматься хоть иногда куда более приятными вещами, мы будем разбирать ЭКГ? А теперь я — отличница со стажем, сдавшая летнюю сессию на все пятерки, чувствую себя… тупой. Да, именно тупой. Ну не получается у меня разбирать с ним эти дурацкие кардиограммы. Единственное время, когда я могу за них взяться — это дома, после работы или практики. Только дома, точнее в его квартире, мы всегда вдвоем. А достань я в квартире при нем эти пленки и методички, начнется очередной урок «почувствуй себя тупой».

— Ну долго еще будешь думать? Что здесь? — уже несдержанно спрашивает Кирилл, тыча пальцем в пленку. А мне так и хочется сказать — крошка от печенья на этом самом пальце, которое мы съели полчаса назад. — Ну? — баранки гну.

— Депрессия сегм…

— Да это у меня сейчас будет депрессия, ну сколько можно, я не понимаю! — тянется ко мне рукой и щелкает пальцем мне по лбу. Дал мне щелбан!

— Ты… ты ударил меня!

— Зато пришла в чувство.

— Знаешь что?!

— Знаю, щелбан можно пережить. А это, дорогая моя, классика! — рывком встает из-за стола, и прихватив с собой стул, усаживается около меня. Ой нет, только не это. — Я тебя даю простецкие пленки. О чем тут вообще можно думать? Это явные признаки ТЭЛА. SI-QIII, отсутствует зубец Q во втором стандартном отведении, отклонение оси вправо, смещение переходной зоны к V5 —V6, неполная блокада правой ножки пучка Гиса. Вообще этого не видишь или тупо издеваешься надо мной?!

— Не издеваюсь. Просто не могу… тебе этого не понять. На самом деле, мне уже можно уходить. Практика до четырех, если ты не забыл.

— Да что ты говоришь?! А у меня на часах без семи четыре.

— Может ты простишь мне семь минут? Ну должны же у меня быть какие-то привилегии после щелбана, ну и раз я…

— Раз ты что?

— Раз мы встречаемся, и я… терплю твой храп.

— Ну предположим, храп твой терплю я, а не ты мой. У тебя носовая перегородка смещена, я проверял недавно, когда пытался устранить исходящий от тебя шум. А во-вторых, мы не встречаемся, а живем вместе. Так что не вижу смысла делать тебе поблажек, ты ж не моя любовница, которую я прячу от жены, так чего уж тут церемониться. Так что бери следующую пленку и расшифровывай.

— Я не хочу.

— Я не спрашивал чего ты сейчас хочешь. Ты не дома, не забывайся, пожалуйста. Не расшифруешь мне пленку, я сегодня же позвоню в деканат и скажу, чтобы тебе аннулировали оценку за экзамен, оно тебе надо?

— Ты думаешь я всерьез поверю, что ты так сделаешь? Ну может быть, если бы сейчас был день нашего знакомства, то возможно да — поверила. А так, Кирилл Александрович, как говорит ваша мама — накуси-выкуси. Не буду я больше сегодня разбирать пленки. И точка.

— А ты меньше общайся с моей мамой. Она не всегда хорошему, как оказалось, учит. На отделении я говорю — ты делаешь. Бери любую пленку и говори свое заключение. И если ответ будет правильным — можешь идти в ординаторскую и там меня подождать.

Нехотя отпускаю взгляд на пленки и, найдя взглядом знакомую, быстро беру ее в руки и громко, и вполне уверенно произношу:

— Желудочковая тахикардия.

— Я сказал взять любую пленку, а не выискивать ту, которую ты визуально запомнила с прошлых разов.

— Значит надо было говорить четче. А любая — это и есть любая. Ответ правильный? — выжидающе смотрю на него, стараясь не выдавать эмоций.

— Правильный.

— Тогда можно я все же пойду?

— Ну если тебе так надоело мое общество, и ты хочешь поскорее уйти, то, пожалуйста — дверь открыта.