Чтение онлайн

Йоссариан очень скучал в Риме по мисс Даккит. Обжора Джо улетел с почтой на Пьяносу, а он так истомился в одиночестве по мисс Даккит, что помчался сломя голову на поиски Лючаны, чей жизнерадостный смех и невидимый шрам запечатлелись у него в памяти навеки, а не найдя ее, решил отыскать распутную, распатланную, расстегнутую чуть ли не до талии девицу в атласной блузке, которая выбрала, пьяная идиотка, Аафрея и выбросила по его настоянию кольцо с нагими фигурками из окна своей машины. Йоссариан безумно жаждал обеих. Он искал их повсюду, но так и не нашел. Ему исступленно хотелось доказать им свою любовь и бешено не хотелось верить, что он никогда их больше не увидит. Его мучило отчаяние. Изводили полусумасшедшие видения. Донимали любовные воспоминания о мисс Даккит. От полной безнадежности он решил утешиться с тощей проституткой, которая подцепила его возле гостиницы, но не смогла дать ему настоящего утешения, и тогда он ринулся в солдатскую квартиру, чтобы успокоиться на радушной, как горная вершина, служанке с вечной шваброй или тряпкой, не сумевшей, однако, пробудить в нем на этот раз ни малейшего желания. Он лег спать рано и один. Проснувшись поутру голодным и несчастным, он подкатился после завтрака к оставленной кем-то из предыдущих отпускников толстухе, но она оказалась уныло пресной, и он снова завалился спать. Проспав до обеда, он отправился за подарками для мисс Даккит и заодно купил шарф радушной служанке из солдатской квартиры, которая так благодарно его обняла, что он истошно затосковал по мисс Даккит и опять помчался искать Лючану. Вместо Лючаны ему повстречался Аафрей, который оказался в Риме одновременно с Дэнбаром, Доббзом и Нетли, прилетевшими на самолете Обжоры Джо, но, когда они все вместе к вечеру как следует поднабрались, Аафрей не пожелал идти выручать шлюху Нетли, замученную в шикарном гостиничном номере важными армейскими шишками лет под пятьдесят, потому что она, по их мнению, неправильно говорила «сдаюсь».

– Не желаю я ради нее рисковать, – заносчиво объявил Аафрей. – Только не передавайте Нетли мои слова. Объясните ему, что у меня назначена встреча с весьма влиятельным членом нашего Студенческого братства.

А важные армейские шишки лет под пятьдесят не выпускали шлюху Нетли из номера, потому что она не желала сказать на их лад слово «сдаюсь».

– Скажи «сдаюсь», – говорили они ей.

– Сдаюсь, – говорила она.

– Да нет, не так. Ты скажи сама, без нашей подсказки.

– Сдаюсь, – говорила она.

– Нет, не понимает.

– Неужели ты не понимаешь? Мы не можем заставить тебя добровольно сказать «сдаюсь», если ты сама не хочешь сказать «сдаюсь». Понимаешь? Не говори «сдаюсь», когда я говорю, чтоб ты сказала «сдаюсь». Ладно? Скажи «сдаюсь».

– Сдаюсь, – сказала она.

– Да не говори же ты по приказу! Скажи по своей воле.

Она промолчала.

– Прекрасно!

– Великолепно!

– Так-так, начало есть. Ну а теперь скажи «сдаюсь».

– Сдаюсь, – сказала она.

– Ну вот, опять!

– Опять она взялась за свое! Ей на нас наплевать. Ну какая нам радость, когда она говорит «сдаюсь», если ей наплевать, потребовали мы от нее, чтоб она сказала «сдаюсь», или нет?

– Вот-вот, ей определенно наплевать. Скажи «нога».

– Нога.

– Видали? Она на нас плюет. Мы для нее все равно что пешки. Тебе до нас дела нет, верно?

– Сдаюсь, – сказала она.

Ей не было до них дела, а им это было невтерпеж. Каждый раз, как она зевала, они принимались ее злобно трясти. Ей так все обрыдло, что она даже не испугалась их угрозы выбросить ее в окно. Они были важные армейские шишки, а она – усталая, равнодушная и сонная проститутка. Ей пришлось работать двадцать четыре часа подряд и очень хотелось, чтоб ее отпустили вместе с двумя другими проститутками, которые отработали свое и ушли. Она не понимала, почему им хочется, чтоб она смеялась, когда смеются они, и получала удовольствие, доставляя удовольствие им. Ее все это очень удивляло и казалось до омерзения скучным.

Она не понимала, чего от нее хотят. Всякий раз, как она клевала носом, непроизвольно закрыв глаза, они трясли ее и требовали сказать «сдаюсь». А когда она говорила «сдаюсь», раздраженно пугались. Ей бы хоть понять, на кой им ее «сдаюсь», думала она, устало и сутуло сидя на тахте. Ее одежда валялась беспорядочной грудой в углу комнаты на полу, а сама она с огромным трудом таращила смыкающиеся от недосыпа глаза и тупо гадала, сколько еще времени эти голые люди будут суетиться вокруг нее в элегантном гостиничном номере из нескольких комнат, призывая сказать «сдаюсь», – сидела покорная и равнодушная, пока давняя подружка Oppa не привела вечером ей на помощь спасательную команду, состоящую из Нетли, Йоссариана, Дэнбара и Обжоры Джо, которые столь пылко ее обнимали, что она чуть не задохнулась по дороге в жарких объятиях упившихся спасателей от собственного хихиканья.

… С трудом оторвав Йоссариана от их проводницы, Нетли втолкнул его в голубую гостиную, где Дэнбар выбрасывал все, что попадалось ему под руку, в окно, а Доббз крушил мебель тяжелой подставкой для пепельницы – металлическим трехногим прутом. Внезапно дверь, ведущая во внутренние комнаты, распахнулась, и перед спасателями предстал голый человек со смущенно розовеющим аппендицитным шрамом на животе. Сразу же ощутив свою смехотворную нелепость при нескольких офицерах в полной форме, но без знаков различия – на них были кожаные пилотские куртки, – он тем не менее начальственно рыкнул:

– Это что это тут такое творится?

– А ноги-то у тебя грязные, – сообщил ему Дэнбар.

Голый человек прикрыл ладонями срам и поспешно скрылся за дверью. Дэнбар, Доббз и Обжора Джо с новой энергией принялись выбрасывать все, что попадалось им под руки, в окно, радостно ухая от молодецки разгулявшихся сил. Когда они повыбрасывали всю одежду, валявшуюся на виду, и подступили к платяному шкафу, дверь, ведущая во внутренние комнаты, распахнулась опять, и на пороге возник царственно представительный от шеи и выше, но тоже голый и босоногий человек.

– Это что за безобразие? – гаркнул он. – Немедленно прекратить!

– А ноги-то у тебя грязные, – сообщил ему Дэнбар.

Человек прикрыл ладонями срам и торопливо ретировался. Нетли двинулся вслед за ним, но дорогу ему преградил предыдущий голый человек: он выскочил в гостиную, тяжко топоча босыми пятками и загораживаясь подушкой, будто исполняющая стриптиз танцовщица с плохо надутым воздушным шаром.

– Эй, вы, – взбешенно прорычал он. – А-а-а-тставить!

– Эй, вы, – отозвался Дэнбар. – А-а-а-тставить!

– Это я говорю «отставить»! – утвердил себя командиром голый человек.

– Это я говорю «отставить», – отозвался Дэнбар.

– Вы что – намеренно повторяете мои приказы? – раздражительно притопывая пятками, но быстро теряя начальственную спесь, вопросил голый человек и закрылся подушкой, словно стриптизница – полуспущенным шаром.

– Вы что – намеренно повторяете мои приказы? – отозвался Дэнбар.

– Да я сейчас дух из тебя повыбью! – Стриптизник поднял кулак.

– Да я сейчас дух из тебя повыбью, – холодно отозвался Дэнбар. – Ты германский шпион и будешь расстрелян.

– Я германский шпион? Я полковник американской армии!

– А по-моему, ты вислобрюхий голяк с подушкой, – сообщил ему Дэнбар. – Где, интересно, твоя форма, если ты американский полковник?

– Вы только что выбросили ее в окно.

– Значит, так, парни, – сказал Дэнбар. – Арестуйте этого придурочного ублюдка. Выведите его на улицу и заприте в полицейском участке, а ключ выбросьте куда глаза глядят. Ясно?

– Вы что – спятили? – испуганно выкрикнул голый полковник. – Где ваши знаки различия?.. Эй! Ты куда?

Однако он спохватился слишком поздно, и Нетли, который внезапно увидел в щелку приоткрытой двери свою сидящую на тахте возлюбленную, молниеносно проскочил за его спиной в соседнюю комнату. Остальные спасатели повалили следом. Они оказались перед толпой важных армейских шишек в чем мать родила. Обжора Джо, лиловея от истерического хохота, стал показывать на каждого из них трясущимися пальцами и бить то в ладоши, то ладонями себя по бокам. Два особенно мясистых человека угрожающе двинулись вперед, но сразу же остановились, приметив тусклый блеск угрюмой враждебности в глазах у Дэнбара и Доббза, который к тому же по-прежнему сжимал, словно двуручный мяч, металлический прут в обеих руках. Нетли торопливо присел возле своей возлюбленной. Несколько секунд она смотрела на него, не узнавая. Потом обессиленно улыбнулась, глаза у нее закрылись, и она уронила голову ему на плечо. Его обуял безумный восторг – до этого мгновения она никогда ему не улыбалась.