Чтение онлайн

И пусть невозможно стать непосредственно бессмертным, но можно увековечить себя собственными деяниями, внести собственной жизнью вклад в общий путь человечества, оказаться пусть маленьким, но звеном в неразрывной и бесконечной цепи мироздания и преодолеть смертность и обрести вечность. Пусть невозможно стать всемогущим, но увеличивать силу и делать себя менее подчиненным внешнему миру человек вполне способен. В наших возможностях – стать творцами собственной жизни и обуздать судьбу, а также – непрерывным трудом усовершенствовать себя и изменить жизнь, сделав ее более счастливой. Замечательно иллюстрируют данную мысль строки В. В. Маяковского:

«Жилы и мускулы – молитв верней.

Нам ли вымаливать милостей времени!

Мы каждый держим в своей пятерне

миров приводные ремни!»

Фейербах говорит, что религию как бессознательное самосознание требуется заменить осознанным, то есть представлением о том, что человек — самое совершенное существо природы, над которым нет никаких высших сил. На место веры в Бога следует поставить веру в человека и возможно даже вместо старой теистической религии создать новую антропоцентрическую, которая будет верой в силы и возможности человека, восхищением его физической и духовной красотой, готовностью исполнить земное предназначение. Поскольку основным объектом внимания и изучения становится человек, философия, по мнению Фейербаха, должна превратиться в антропологию, главным вопросом которой будет установление нашей сущности, то есть – общих черт, связывающих и объединяющих людей, обязательно присущих любому, несмотря ни на какие индивидуальные особенности. Подобные общие черты он называет человеческой природой, неизменной и независящей ни от эпохи, ни от национальности и ни он чего прочего, которая и является основной движущей силой всякой конкретной жизни. Наиболее существенные свойства человеческой природы – любовь к жизни, инстинкт самосохранения, эгоизм [в широком смысле(!), то есть восприятие мира через себя] и, конечно, стремление к счастью, состоящее из множества слагаемых (наиболее важным из которых является жажда любить и быть любимым).

В философии часто звучал вопрос — хорош или плох человек — и, разумеется, существует мнение, что он изначально добр, равно как есть утверждение, что он, в любом случае, порочен. Фейербах считал, что человеческая природа не является ни дурной, ни хорошей: человек ни плох и не добр, он такой, какой есть, и никакую оценку с точки зрения добра и зла ему дать невозможно. Каждого делают хорошим или плохим условия человеческой жизни, то есть нейтральная в моральном смысле наша природа по–разному реализуется в конкретных обстоятельствах. Поэтому, если вы хотите, чтобы человек был хорош, создайте ему такие условия, в которых его неизменная (от него не зависящая) природа проявилась бы наилучшим образом. Если подобные условия отсутствуют, не удивляйтесь тому, что человек плох и не обижайтесь на него. Наши пороки – это неудавшиеся добродетели, они превратились бы в добродетели, если условия нашей жизни оказались иными.

По поводу преобразования общественной жизни всегда существовало два мнения: одни говорили, что необходимо нравственное усовершенствование каждого, исправление нашей природы (позиция, как правило, религиозная или идеалистическая), другие предлагали радикально менять условия человеческой жизни, считая их несовершенство главной причиной всех несчастий (как правило, материалистическое воззрение).

Фейербах, конечно, разделял вторую точку зрения, а его философские взгляды во многом стали идейной основой появившегося в середине XIX века марксизма – теории революционного преобразования действительности, сокрушения старого, несправедливого общественного порядка и построения новой социальной реальности, которая обеспечит процветание общества и благополучие каждого его представителя. Основоположники этого учения К. Маркс и Ф. Энгельс считали утопичным самостоятельное нравственное перерождение каждого, но полагали вполне осуществимым организованное коренное изменение общественного строя и создание условий, в которых каждый человек неизбежно станет лучше в моральном отношении. Поэтому главное — по их мнению – не отвлеченные размышления о причинах несовершенства нашей жизни, а активная деятельность по ее преобразованию. «Философы лишь различным образом объясняли мир, — говорит Карл Маркс, – но дело заключается в том, чтобы изменить его».

Немецкая классическая философия оказалась расцветом духовной жизни Нового времени, который уже в середине XIX в. сменился периодом, неизменно следующим за любым наивысшим пунктом в развитии чего–либо. Новый этап можно назвать упадком или – иной эпохой в истории философии. Хотя в данное время философская мысль все же испытала своеобразный кризис. В ней выделилось два во многом противоположных друг другу крупных направления, в значительной мере определившие философствование XX века. Подобная ситуация была связана с попыткой осмысления результатов, полученных философией за 2,5 тысячи лет ее официального существования. Оказалось, что проблемы, которые она перед собой ставила, не решены, на вопросы, поставленные ей, удовлетворительных ответов не получено, намеченные цели не достигнуты.

Конечно, в данном случае следовало как–то иначе взглянуть на место и роль философии в духовной культуре человечества и определенным образом реформировать специфику философского знания. В данной позиции не могло быть никакого сомнения, однако конкретные пути реформирования виделись по–разному, отчего в данном вопросе и произошло разделение на две глобальные точки зрения, положившие начало двум различным традициям, четко обозначенным в философской мысли второй половины XIX–XX вв.

Родоначальником одной из них являлся французский философ Огюст Конт, предлагавший сравнить результаты деятельности частных наук с итогами философских поисков. Первые продвинулись значительно вперед, увеличив человеческую силу и оказав огромное содействие прогрессу. Они с успехом справлялись со своими задачами и позволили людям проникнуть во многие тайны природы: достаточно сравнить уровень знаний тех, кто жил 2 тысячи лет назад, с нашим, чтобы увидеть насколько не напрасно существуют частные науки.

С философией дело обстоит абсолютно наоборот: поставив глобальные цели, она не смогла их реализовать. Что мы знаем сейчас в метафизическом смысле, чего не знали бы наши далекие предки? Ровным счетом ничего! Так же, как и они, мы не ведаем, откуда взялся мир, и что он представляет. Нам сейчас, как и тысячу лет назад, неизвестно, как он устроен и по каким законам существует. Мы ничего не можем сказать о будущем, и до сих пор не знаем, в чем смысл жизни. Получается, что частные науки (их также можно назвать эмпирическими, потому что они экспериментально исследуют определенную область мира, или естественными) ставили вопросы, на которые вполне могли дать некие утвердительные или положительные, или позитивные (от лат. positivus – положительный) ответы. Философия ставила перед собой вопросы, на которые не могла ответить, точнее, ответы оказывались всегда неопределенными (либо так, либо не эдак), то есть не утвердительными. Ее результаты поэтому вполне можно оценить как негативные (от лат. negativus – отрицательный).

Вследствие вышесказанного возникает вопрос: нужна ли вообще философия? Не лучше ли отбросить ее, как бесполезное занятие и оставить только эмпирические, положительные или позитивные науки? Такое воззрение получило название позитивизма (сосредоточение на частных науках, дающих позитивные результаты). Но что делать с философией? От нее следует отказаться как от метафизики, то есть области знания, пытающейся глобально объяснить окружающий мир, но в то же время философию возможно превратить в одну из эмпирических наук, которая будет искать не конечные причины мироздания, но заниматься разработкой методов, которыми частные науки решают собственные задачи. Философия должна перестать быть грандиозной попыткой постижения Бытия и стать исследованием не мира, но научного знания, то есть отвечать на вопросы о том, как построена любая конкретная наука, чем она занимается, какими способами осуществляет свои цели, как эти способы улучшить или усовершенствовать, с целью добиться больших результатов. В позитивистском понимании философия должна стать методологией (совокупность научных методов познания, а также исследование их, учение о самих методах) науки, служить обобщающей сводкой результатов, добытых эмпирическими науками, связывать полученные ими знания.

Если частные науки видят каждая только собственный предмет, ограничены разделением труда, философия должна исследовать отношения между ними, изучать их взаимосвязи. Вспомним, что в Средние века она была служанкой богословия, теперь ее превращают в прислужницу наук, то есть она снова утрачивает самостоятельность. Позитивизм провозгласил себя принципиально новой «неметафизической» («позитивной») философией, которая не признает абстрактных (отвлеченных), умозрительных или неких общих положений, но опирается только на конкретные эмпирические утверждения (вполне поддающиеся практической проверке).

Огюст Конт (который и предложил термин «позитивизм») утверждал, что сущность вещей для нас навсегда сокрыта и в принципе невозможно сказать, каков мир. Нам известно только то, каким мы его видим, доступны явления предметов. Мы никогда не сможем узнать истинных причин происходящих событий, ибо воспринимаем только их последовательность. То, что нам кажется законами – только связь и некий порядок вещей. Дело в том, что мы наблюдаем какие–то постоянные отношения между предметами, которые и называем законами. Но то, что мы видим, может быть совершенно не тем, что есть на самом деле.

Следовательно, не следует претендовать на постижение мира, можно говорить только о наших впечатлениях о нем. Не будет ничего страшного, если конечные причины и подлинные основания мироздания останутся неведомыми, достаточно того, что мы вполне можем ориентироваться в действительности, а большего и не требуется. Как видим, позитивистские воззрения во многом напоминают учение Дэвида Юма, считавшего основной задачей философии служить средством для улучшения практической жизни людей, и полагал основой нашего существования не знания о мире, но только веками выработанную привычку к окружающему, которое кажется нам вполне понятным, но в действительности таковым отнюдь не является. Вполне в духе юмовского скептицизма и эмпиризма Конт полагал, что мы не в состоянии объяснить действительность, в наших силах только описать собственные восприятия внешнего мира.