Чтение онлайн

Рельсовая режущая синь!

Пушкинское: сколько их, куда их

Гонит! (Миновало – не поют!)

Это уезжают-покидают,

Это остывают-отстают.

Это – остаются. Боль как нота

Высящаяся… Поверх любви

Высящаяся… Женою Лота

Насыпью застывшие столбы…

Час, когда отчаяньем как свахой

Простыни разостланы. – Твоя! —

И обезголосившая Сафо

Плачет как последняя швея.

Плач безропотности! Плач болотной

Цапли, знающей уже… Глубок

Железнодорожные полотна

Ножницами режущий гудок.

Растекись напрасною зарею

Красное напрасное пятно!

…Молодые женщины порою

Льстятся на такое полотно.

10 июля 1923

В глубокий час души и ночи,

Нечислящийся на часах,

Я отроку взглянула в очи,

Нечислящиеся в ночах

Ничьих еще, двойной запрудой

– Без памяти и по края! —

Покоящиеся…

Отсюда

Жизнь начинается твоя.

Седеющей волчицы римской

Взгляд, в выкормыше зрящей – Рим!

Сновидящее материнство

Скалы… Нет имени моим

Потерянностям… Все покровы

Сняв – выросшая из потерь! —

Так некогда над тростниковой

Корзиною клонилась дщерь

Египетская…

14 июля 1923

В глубокий час души,

В глубокий – ночи…

(Гигантский шаг души,

Души в ночи)

В тот час, душа, верши

Миры, где хочешь

Царить – чертог души,

Душа, верши.

Ржавь губы, пороши

Ресницы – снегом.

(Атлантский вздох души,

Души – в ночи…)

В тот час, душа, мрачи

Глаза, где Вегой

Взойдешь… Сладчайший плод

Душа, горчи.

Горчи и омрачай:

Расти: верши.

8 августа 1923

Есть час Души, как час Луны,

Совы – час, мглы – час, тьмы —

Час… Час Души – как час струны

Давидовой сквозь сны

Сауловы… В тот час дрожи,

Тщета, румяна смой!

Есть час Души, как час грозы,

Дитя, и час сей – мой.

Час сокровеннейших низов

Грудных. – Плотины спуск!

Все вещи сорвались с пазов,

Все сокровенья – с уст!

С глаз – все завесы! Все следы —

Вспять! На линейках – нот —

Нет! Час Души, как час Беды,

Дитя, и час сей – бьет.

Беда моя! – так будешь звать.

Так, лекарским ножом

Истерзанные, дети – мать

Корят: «Зачем живем?»

А та, ладонями свежа

Горячку: «Надо. – Ляг».

Да, час Души, как час ножа,

Дитя, и нож сей – благ.

14 августа 1923

Не штык – так клык, так сугроб, так шквал, —

В Бессмертье что час – то поезд!

Пришла и знала одно: вокзал.

Раскладываться не стоит.

На всех, на всё – равнодушьем глаз,

Которым конец – исконность.

О, как естественно в третий класс

Из душности дамских комнат!

Где от котлет разогретых, щек

Остывших… – Нельзя ли дальше,

Душа? Хотя бы в фонарный сток

От этой фатальной фальши:

Папильоток, пеленок.

Щипцов каленых,

Волос паленых,

Чепцов, клеенок,

О – де – ко – лонов

Семейных, швейных

Счастий (kleinwenig [5] )

Взят ли кофейник?

Сушек, подушек, матрон, нянь,

Душности бонн, бань.

Не хочу в этом коробе женских тел

Ждать смертного часа!

Я хочу, чтобы поезд и пил и пел:

Смерть – тоже вне класса!

В удаль, в одурь, в гармошку, в надсад, в тщету!

– Эти нехристи и льнут же! —

Чтоб какой-нибудь странник: «На тем свету»…

Не дождавшись скажу: лучше!

Площадка. – И шпалы. – И крайний куст

В руке. – Отпускаю. – Поздно

Держаться. – Шпалы. – От стольких уст

Устала. – Гляжу на звезды.

Так через радугу всех планет

Пропавших – считал-то кто их? —

Гляжу и вижу одно: конец.

Раскаиваться не стоит.

6 октября 1923

Древняя тщета течет по жилам,

Древняя мечта: уехать с милым!

К Нилу! (Не на грудь хотим, а в грудь!)

К Нилу – иль еще куда-нибудь

Дальше! За предельные пределы

Станций! Понимаешь, что из тела

Вон – хочу! (В час тупящихся вежд

Разве выступаем – из одежд?)

…За потустороннюю границу:

К Стиксу!..