Чтение онлайн

Меня выворачивало на сухую. В этот момент вернулась одна из соседок по палате и тут же бросилась за врачом. Преодолели они этот приступ с большим трудом. Длился он более 40 минут, я задыхалась и корчилась, пока не унесли картошку.

Врач , увидя что мне дали, немедленно вызвала эту няню. Она отнекивалась, но всё было в наличии, так что отпираться было бесполезно.

Пришёл заведующий отделением. Он, выслушав о происшедшем, тут же заявил этой нянечке, что она уволена, если не умеет обращаться с больными и делает им во вред.

Никакие её оправдания, что она подозревала меня просто в капризах, в расчёт приняты не были. Ей объяснили, что токсикоз не капризы и сюда кладут не в санаторий, а лечиться.

Мне было жаль её. Она совсем молоденькая, училась на медсестру и подрабатывала, чтобы иметь возможность учиться.

Но моё заступничество не помогло. Врач резко объяснил, что таким экспериментаторам в медицине не место. Вот так невольно моя болезнь испортила жизнь человеку. Я очень из-за этого переживала и чувствовала угрызения совести, хотя и не была виновата в её глупости.

Из медучилища её тоже отчислили из-за этого случая, как я узнала потом. Город -то маленький, а слухи разлетаются быстро.

Выписали меня под Майские праздники. Виталий, всё время навещавший меня через день в больнице, сам забирал меня после выписки. А на праздники мы поехали в деревню, но ничего хорошего из этого не вышло. Познакомились с семьёй тёти Шуры,автором письма, побывали в гостях у других его родственников.

Везде приняли хорошо, кроме его собственного дома. Отец и бабушка ко мне относились ровно, а мать всё время язвила или уходила отворачиваясь. Это было неприятно и через три дня мы уехали оттуда.

Потекли привычные будни. После работы занимались огородом, посадками и прочими домашними делами. Хорошо, что теперь ни копать, ни заниматься дровами мне не приходилось. В доме был мужчина. Правда он избегал общения с моей мамой, было впечатление что за моё отсутствие между ними кошка пробежала.

Ни он, ни она причин не говорили, но он вдруг начал упорно звать меня уйти жить на квартиру, а я боялась, не решалась на это. Видимо не созрела ещё до самостоятельности.

У нас часто начала бывать Нина, всё время находилось заделье, чтобы прибежать.

Я много шила, готовила приданое для ребёнка, а заодно нет- нет, да и смастерю платье. Потом, когда прибегает Нина, прошу её примерить, а то вот не подходит мне, ошиблась чем-то. Она меряет , ей точно впору. Ну так я и шила на неё, только признаваться не хотела.

Забирай, говорила я, чтобы вещь не пропадала. И она брала, а я радовалась, угодила подруге. Ведь она раньше выручала меня, давая мне то свитерок, то кофточку в прохладную погоду, своих у меня тогда не было. А к тому времени я уже научилась вязать и делала себе кофты и свитера сама.

В июне мы с Виталькой сходили в Круглый магазин на площади. Там был магазинчик Охотник-рыболов. Вот в него я его и повела и велела ему выбирать себе ружьё. Он сначала не поверил, но я настаивала. Я сняла деньги со своей, подаренной дедушкой сберкнижки. Мне очень хотелось, чтобы его мечта исполнилась.

Он выбирал долго и тщательно. В результате взяли двустволку Ижевского завода. Стоила она 185 рублей, но я была безмерно счастлива. Это вообще моя стезя дарить. Я больше люблю отдавать, чем брать, с детства.

Глава 10. Первое предательство.

А меня снова положили в больницу, для профилактики, хотя токсикоза уже не было, ребёнок шевелился активно, но врач настояла, пришлось ложиться. Правда на сей раз недолго. Всего неделю. И тут новый сюрприз.

Меня выписали без предупреждения заранее и я, так как телефонов у нас не было, решила не сидеть дожидаться, когда к 17 часам прибежит Виталька, а идти домой сама, после обеда. Была суббота, короткий день на работе, так что он должен был скоро вернуться с работы, а тут и я приду.

Больница на Ногинке, дорога знакома, так что доберусь.

Дошла я нормально, тихо вошла в дом. И, ещё не успев закрыть дверь, услышала разговор из комнаты, а затем и увидела картину.

У нас прямо против дверного проёма в комнату стоял шкаф с зеркалом наискосок в углу, и от входа отлично просматривалась противоположная сторона комнаты.

Виталий сидел на диване, обувался, напротив стояла Нина и пыталась отобрать у него ботинок. При этом она объяснялась ему в любви и говорила, "ну что ты в ней нашёл, чем я хуже и зачем тебе к ней тащиться ", ну и прочее в этом роде. А он ,зло вырвав у неё ботинок отошёл к креслу и сказал, чтобы она уходила и не смела больше приходить к нам, что она делает подлость.

На что она заявила,- Я делаю подлость, может тебе про твою подлость напомнить? Может ей расскажем?

– Только попробуй,- сказал он в ответ -и тебе больше не жить.

Я тихо вышла обратно в террасу и нарочно загремела в ней.

А потом с шумом распахнула дверь. На звук выскочила Нинка, была она раскрасневшаяся, а увидев меня смешалась и не знала, что сказать. Виталька вышел из комнаты обрадованный:

– А я к тебе собрался.

– Видишь, уже не надо, меня выписали,я дома.

В это же время я обняла Нинку за шею и поцеловала в щёку-Я очень рада тебя видеть.

Она окончательно смутилась и прошептала, что ей нужно поспешить, после чего убежала.

Мы остались вдвоём. Я рассказала Витальке ,что мне оформили декрет и теперь мне не нужно ходить на работу. Он обрадовался. Мы занялись обычными домашними делами, а я всё думала, о чём Нинка толковала, но ещё больше я радовалась, что по отношению ко мне муж оказался честен и не поддался на чары подруги.

А вечером, когда мы собирались ложиться спать, прибежала Лида, Нинина соседка с криком, что Нинке плохо, вызвали скорую, а её родителей нет. Я тут же бросилась к подруге, хотя Виталий меня отговаривал. Но я ответила, что подругу в беде не брошу. И он побежал со мной, так как не хотел оставлять меня беременную одну.

У Нины подозревали приступ аппендицита, нужно было везти на операцию. Мы поехали с ней. В машине она часто теряла сознание, а я держала её за руку. Приходя в себя она радовалась, что я рядом и говорила, что очень боится, а я её успокаивала, как могла.