Чтение онлайн

— Вы только ее не пилите, дядь Ром. Меня тюкайте, а ее не трогайте.

— Ну ты мне еще совет дай, как дочь воспитывать, — фыркнул мужчина, но я тут же отрицательно качнул головой.

— Все я. Только я!

— Макс, осади.

— Я все продавливал. С меня и спрашивайте.

— Отвечалка отросла, да?

— Отросла, — смело встретил я его злой взгляд, но Ветров только цыкнул языком и пошагал дальше, а я внутренне завыл, понимая, что легко нам точно не будет.

Причем никому!

Нам с Дашей придется пройти свое испытание временем, а Роману Ветрову все же суждено смириться с тем, что его дочь повзрослела и теперь в ее жизни отец не единственный любимый мужчина.

Даша

— Мам, а где папа? — забежала я на кухню, где любимая родительница с каким-то остервенелым рвением отжимала в соковыжималке апельсины, и огляделась, роняя сердце в пятки.

— Ушел.

— Куда? — едва ли не проглотив язык от паники, прохрипела я.

— А то ты не знаешь, — ухмыльнулась она, мазанув по мне недовольным взглядом.

— Мам… — прошептала я и рванула к ней, обнимая ее со спины, — прости. Прости, пожалуйста!

— Ты бы могла хотя бы поговорить со мной. А не вот так все обставить, где еще вчера твой Максимка персона нон грата, а сегодня отец застает его в костюме Адама под твоей кроватью.

— Ох, ты ж черт! — взвилась я на носочки и заметалась по кухне, прикусывая кулак и в ужасе тараща глаза неведомо куда.

Все, кажется, нам крышка!

— А я и что ответить не знаю, как это все получилось. Каким образом прямо под моим носом все это творится, пока я ни сном ни духом не ведаю о происходящем. И самое главное думаю, что моя любимая дочь до сих пор ненавидит Максима Хана за все, что он с ней сделал и радуется, что добрые родители увезли ее в дальние дали прочь от нахального агрессора.

— Мам! — снова я бросилась к родительнице и обняла ее крепко-накрепко. — Ну, прости меня!

— И давно это у вас?

— Давно, — закивала я, прижимая щеку к ее спине и зажмуриваясь.

— Я внимательно тебя слушаю, дочь моя.

— Ну, вот сразу как папа уехал, так и началось. Он меня искал, а потом сюда примчался и прямо на территории комплекса поселился.

— Черный плащ спешит на помощь? — беззлобно, но с грустинкой хохотнула мама, а я кивнула.

— Типа того.

— Дальше что?

— Ну, дальше он пригласил меня на свидание.

— И ты внезапно согласилась, да?

— Не то, чтобы внезапно… — принялась мяться я.

— А как?

— Ну, оказывается, он мне давно нравился, просто я все до этого дойти не могла. А потом начала скучать за ним. И очень обрадовалась, когда он снова объявился, — отлепилась я от мамы, усаживаясь на высокий табурет у кухонного острова и пожимая плечами.

Себе я врать уже давно перестала. Не стала делать это и сейчас. Наверное, я запала на Макса еще тогда, в самую первую ночь, когда он объезжал Казарину. Восхитилась его мужественной красотой, но упертый характер не позволил мне признать очевидное. А иначе бы я нашла способ, как выкрутиться и не стала бы прогибаться под желания Хана.

Теперь это было понятно, как белый день.

— А мне чего плакалась тогда?

— Знала бы, что вы меня от него увезете, так точно бы и слова не произнесла, — буркнула я, а мама подалась ближе и потрепала меня по щеке. Тепло и любяще.

И сразу на душе стало легче.

— Значит, не с какими подружками ты в кино и на выставки не ходила, да?

— Да.

— Обманывала маму?

— Бессовестным образом, — закивала я виновато.

— А чего?

— Боялась, что ты папе все расскажешь, а он разлучит нас. И сейчас этого же боюсь, потому что я люблю Максима, мама. По-настоящему люблю. Мне кроме него больше никто не нужен! Понимаешь?

— Понимаю, доченька, — закивала родительница и прижала меня к себе, поглаживая по голове и приговаривая, — но и ты должна понять, что на одной любви вы далеко не уедите. Нужно еще и рационально мозгами пораскинуть. Вспомнить, что тебе всего восемнадцать, что тебе учиться надо, что…

— Мам, ну ты же сама рассказывала, что папу тоже в таком же возрасте встретила, — насупилась я.

— Встретить мало, дочь. Надо бы еще уметь человека любимого не потерять.

— Вот и не дайте нам потеряться, — пробурчала я. — Помогайте с высоты своего возраста, а не гоняйте с воплями: «как вам не стыдно?». А вот и не стыдно, мама. Любить — не грех.

— Да кто же спорит, доча?

А я вдруг не выдержала всего этого напряжения и расплакалась. Горько и навзрыд. Будто бы уже потеряла своего Хана. Будто бы он уже сел на самолет и улетел от меня далеко и надолго, оставляя здесь с разбитым сердцем и растерзанной душой, оплакивать наши разрушенные мечты. Что я тогда буду делать? Как смогу со всем этим справиться?

— Мама, мамочка…

Громко всхлипывая, горевала я, пока сама родительница тщетно пыталась меня успокоить, но, кажется, становилось только хуже.

— Я боюсь, мам. Я же так его люблю…

— Ну все, все, девочка моя, хватит себе сердце рвать. Хватит, моя милая. Сейчас дам тебе попить воды, и ты успокоишься, а дальше мы все вместе подумаем, что же делать и как быть. Ладно?

— Угу, — закивала я, вытирая слезы с щек и шмыгая носом.

А затем нахмурилась и переспросила:

— Все вместе?

И резко оглянулась, вздрагивая и замирая каменным изваянием, замечая, что позади меня сидел отец, сложив руки на столе и хмуро полируя меня нечитаемым взглядом. А я еще больше скуксилась, понимая, что он все-все слышал. До последнего слова! И затряслась от страха, боясь того, что ему мои слова и чувства остались безразличны.

— Папа…

Но мужчина молчал. Выждал пока я выпью залпом стакан воды, вытру слезы и высморкаюсь. Пока окончательно успокоюсь и начну смотреть на него не с паникой в глазах, а с трезвым пониманием действительности.

И только тогда заговорил.

— Даша, раз тут все так запущено, то я, разумеется, не буду препятствовать вашим отношениям с Ханом.

Я взвизгнула и едва ли подпрыгнула на стуле на целый метр вверх от радости, но тут же заткнулась, ловя хмурый взгляд отца и сердито поджатые губы.