Пора жить
Шрифт:
Катя слушала сестру, наблюдала, как Степан спокойно пьет молоко. Во дворе тревожно залаяла собака, и он вышел проверить, что там. Послышалось упрямое меканье козы. И она неожиданно для себя самой спокойно ответила:
– Все отлично, Наташа. Лучше не бывает. Я просто в восторге, что вы меня сюда отправили! Здесь такая красота, просто дух захватывает! Завтра перезвоню сама. Спокойной вам ночи, поцелуй за меня девочек.
Вернулся Степан.
– Я тебе в летнике постелил. Спи, не бойся, Пират хорошо охраняет. Я завтра рано утром уеду. Козу привяжи там, где травы много. Еда в холодильнике. К обеду вернусь, – сказал и опять куда-то вышел.
Катя доела, прибрала со стола, вышла во двор. Звездная ночь дышала тишиной и прохладой. Только шум реки был слышен под обрывом, да изредка стрекотание кузнечиков или сверчков. Девушка, облокотившись о перила террасы, наслаждалась ночными шорохами. Было слышно, как Степан задает лошади корм, чистит стойло. Откуда-то выскочил Пират, добродушно вильнул хвостом и побежал к хозяину. Она поежилась. Сентябрьские дни выдались теплыми и мягкими, но ночной ветерок уже холодил тело. Катя спустилась к летнему домику. Открыла дверь и, не зажигая свет, разделась, забралась в постель. Комаров уже не было, спать можно было спокойно. Еще какое-то время она различала голос Степана, меканье козы. Сон подкрался незаметно, и девушка сладко заснула.
Ночью ей приснился необычный сон. Видела себя словно со стороны. Она шла по густому сосняку. Огромные папоротники доходили ей до пояса. Вдали слышались голоса людей, знала, что впереди дорога, и она идет в правильном направлении. Но не хотела выходить из леса, и не могла найти причину, чтобы остаться. Вдруг вспомнила, что оставила свой шарф на опушке. Она уже повернула назад, но голоса раздавались совсем рядом, были слышны даже их шаги.
«Спрячусь в папоротниках», – решила она.
За сосной кто-то сказал неприятным голосом:
– Она всегда прячется от всего, глупая. Не понимает, что все равно ей придется выйти к остановке.
«Но здесь нет остановки, – думает Катя, – есть только озеро».
Внезапно сосны расступаются, и она оказывается на берегу лесного озера.
«Я знаю, здесь есть лодка. Нужно переплыть на другой берег и тогда меня никто не догонит».
Рядом оказывается коза, толкает ее маленькими рожками.
– Покажи мне, где лодка, – просит ее Катя, – я должна попасть на другой берег.
Коза тычется ей в руку, просит угощение. Вдруг Катя видит маленький плот на воде. Знакомый шофер кричит:
– Не могу пристать, трамблер полетел.
Девушка заходит в прозрачную воду. Водяные лилии длинными стеблями обвивают ее ноги, не дают идти дальше. Катя поднимает голову – небо внезапно чернеет, воздух наполняется запахом надвигающейся грозы.
– Стой и ничего не бойся, – слышит она голос Степана, – я тебя сейчас заберу.
В руке у нее оказывается оставленный на опушке желтый шарф.
«Теперь я спасена», – с облегчением думает она.
Громко лает Пират.
– Он боится грозы, – говорит Катя и просыпается.
Пират продолжал лаять на козу, которая поддевала рогами задвижку, стараясь открыть калитку загона. Катя потянулась, легко поднялась и вышла во двор. Солнце пригревало, одаривая последним осенним теплом. Степана не было.
– Нужно вывести Лукерью, – вспомнила девушка.
Коза уже давно недовольно мекала и быстро побежала со двора. Катя натянула веревку, прикрикнула на нее. Лукерья в ответ запрыгала боком, стараясь боднуть. Привязав козу, девушка вернулась в дом. Выпила холодного молока с хлебом, принялась разглядывать комнаты. Здесь пахло травами и еще чем-то горьковатым. Бревенчатые стены хранили запах сосны.
«Я даже забыла, что можно жить в таких условиях, – подумала Катя, – интересно, а телевизор у него есть?»
Телевизор был. И вообще, в доме было удобно и уютно, чувствовалась женская рука. Катя открыла шифоньер, ища женские вещи, но не нашла. Продолжила поиски, и в книжном шкафу увидела фотографию в рамке. Полноватая женщина с закрученными в узел волосами обнимала кудрявого малыша. Девушка вытащила фото, стала внимательно рассматривать. Было понятно, что это мать с сыном, присутствовало что-то общее во взгляде, овале лица. Но еще более очевидное сходство мальчика со Степаном отметила Катя на снимке. Девушка осторожно вернула фотографию на место, огляделась и решила, что следует сделать уборку. Ей захотелось удивить угрюмого хозяина.
«Он приедет, а в доме чисто и пыли нет», – радостно думала она. Настроение было приподнятым. Ей нравилось здесь все. Этот бревенчатый дом над обрывом, теплые лучи солнца, светящие в окна, спокойный Пират и капризная коза. Нравилось, что она еще молодая и можно о чем угодно мечтать. Она открыла окна и стала напевать что-то старое и мелодичное. Впервые за последние несколько лет не вспоминала про больное сердце. Забыла, что ей скоро тридцать, что она все чаще притворяется, чтобы казаться веселой, а на самом деле депрессия, как серый удав, все сильнее сжимает легкие, не дает свободно дышать. Здесь не нужно притворяться, и Катя с упоением наслаждалась этим тихим утром. Она босыми ногами ходила по дощатому полу, чувствуя его теплоту, и ей вдруг показалось, что она уже давно знает и этот дом, и ступени к реке, и даже герань на окне помнит. Девушка вынесла во двор просушить одеяла с подушками и, присев на приступке, подставила солнцу лицо. После работы ощущала приятную усталость.
– И никакая я не тощая, – вдруг вспомнила она слова Степана, – наоборот, ничего лишнего, а все, что нужно, при мне. Они здесь, наверное, толстух любят, – усмехнулась она, поднялась и отправилась готовить обед.
Солнце уже клонилось к земле, когда за воротами послышался знакомый скрип телеги. Девушка с обеда еще ждала хозяина и порядком волновалась; одна в лесу, в пустом доме, ей даже неприятно и страшно было об этом думать. В сарае жалобно мекала недоеная коза, Пират постоянно куда-то убегал, и Катя не находила себе места, переживая и ругая себя за то, что согласилась пожить в лесу, далеко от города. В обед она позвонила сестре. Наташа была довольна, и Катя не стала ее посвящать в подробности своего местонахождения.
«Послезавтра уже воскресенье, ничего страшного, – думала она. – Посмотрю, что это за бабушка Ильинична, а не понравится, автобусом вернусь в город».
Она поспешила открыть ворота. Степан приехал не один. Два здоровых мужика громко разговаривали, слезая с телеги. Увидев ее, один удивленно присвистнул.
– Степа, леший лесной, ты где такую русалку отыскал? – в восхищенном удивлении проронил он. – Если у тебя в реке такие дивы водятся, так я не прочь задержаться, может, и мне повезет!
Второй тоже что-то сказал и засмеялся. Она испуганно глянула на хозяина. Вид у Степана был уставший.
– В дом заходите, – указал он гостям и обернулся к Кате.
– Маленько я задержался. Как ты здесь, не боязно одной было?
Девушку несколько успокоил его голос:
– Да, уже начала к вечеру волноваться, не знала, что с козой делать, она мекает, а я ведь доить не умею.
Степан усмехнулся.
– И правда, ты ведь городская. Сама-то ела?
– Да. Я вам обед сварила, только его подогреть нужно.