Чтение онлайн

Каждый мой инстинкт твердит, что тут и думать нечего. Что нельзя договариваться с ним. Что главный тут я. Я хочу сказать ему, что все кончено, что я лично трахну и убью его жену, а затем бросить трубку. Мои инстинкты говорят это, потому что я никогда не вел переговоры прежде.

Но инстинкты приходится отодвинуть в сторону.

— Так и быть, — говорю я. — У тебя есть ровно неделя. Если мы не получим полосу, то ты получишь подарок от нас. Твоя изнасилованная и убитая жена будет на первых страницах всех газет. И, возможно, ты также найдешь пару ее пальчиков в своем завтраке. Прощай. — Быстро захлопываю телефон и отталкиваю его от себя. Я и не заметил, как тяжело дышу. Все шокировано пялятся на меня. — Что? — рявкаю я.

— Ты договорился с ним? — с неодобрением спрашивает Доктор. — Хавьер…

— Ну и что? Это всего неделя. Подождав неделю, мы получим то, что хотим.

Достаю из-за уха очередную сигарету.

— Ты делаешь его хозяином положения.

— Как? Как, бл*ть, я это делаю? У меня его жена. Если бы он не хотел вернуть ее, то не стал бы просить о продлении срока, — со злостью зажигаю сигарету и наклоняюсь вперед, впившись в него глазами. — Ты поступал так же миллион раз. Иногда люди не могут моментально раздобыть деньги. Поэтому мы договариваемся с ними.

— Это работает на гражданском населении, — медленно произносит он. — Да, с ними мы работаем так. Но Сальвадору не нужно доставать что-либо, у него все есть. Он играет с нами.

— Нет, это не так.

— Эта женщина запудрила тебе мозги, — говорит он, встав со стула. — Мне стоит просто сделать нам всем одолжение и прикончить ее.

Резко вскочив на ноги, я опираюсь на стол, излучая ярость каждой клеточкой тела.

— Сделаешь это, и я прикончу тебя. — Тыкаю в него пальцем. — Ты знаешь, что прикончу. Я буду пытать тебя так же, как ты пытаешь всех, и улыбаться во время пыток.

Он удивленно смотрит на меня, прежде чем расхохотаться.

— Ты серьезно? Мне нравится это в тебе, Хавьер. Нравится твоя резкость. Поэтому советую тебе не терять ее.

С этими словами он разворачивается и выходит из комнаты. Я смотрю на Хуанито, интересуясь, хочет ли и он что-нибудь сказать, но он просто быстро выходит вслед за Доктором. Только Эсте остается. Он закрывает дверь и садится напротив меня, складывая руки на затылке.

— Ну, это было сногсшибательно, — замечает он.

— Что я говорил тебе насчет того, чтобы держать рот на замке?

Он кивает, смотря в сторону.

— Да-да, мне стоит чаще это делать. Мне просто любопытно, Хави.

— Что тебе любопытно? — раздраженно спрашиваю я.

Мое сердце все еще бешено мчится, а пульс дико бьется под часами на запястье.

— Любопытно, что ты надеешься получить.

— Это довольно очевидно.

— Да? — спрашивает он, поднимая телефон и начиная разбирать его. — В конце недели тебе все еще нужно будет или прикончить ее или отправить прочь. Ты откладываешь неизбежное.

— Я даю ему время, чтобы получить то, чего хочу.

Он смотрит на меня.

— Слушай, я хочу трахнуть Луизу так же сильно, как и ты. Или, возможно, так же сильно, как ты уже ее трахнул. Вчера ночью она кричала не потому, что ее пытали. Я не совсем идиот. — Не уверен, стоит ли мне сознаваться в содеянном. В конце концов, я ведь глава картеля, и брать то, что хочу — мое право. А может, промолчать и притвориться, что ничего не было? Не знаю, какой вариант был лучше для Эсте. Поэтому молчу. — Я также знаю, что еще одна неделя с ней — ошибка, — продолжает он.

— Почему?

— Тебе будет сложнее… прощаться с ней.

— Ты плохо меня знаешь.

Пожав плечами, он опускает разломанный на части телефон на стол.

— Верно, я не знаю тебя. Должен знать, но не знаю. Однако это не значит, что я не беспокоюсь о тебе.

— А почему тебя волнует мое благополучие?

— Не знаю. Видимо, я просто хороший друг.

— Друг. Хорошая шутка, — смеюсь я.

Выражение его лица становится серьезным.

— Это дело очень много значит для меня, почти столько же, сколько и для тебя. Я просто не хочу, чтобы у нас было дел невпроворот. Мне не нравится, что контроль вернули Сальвадору, и мы можем показаться придурками. — Он прикусывает губу, и что-то обдумывает. — Ты все еще контактируешь с той девушкой из Управления по борьбе с наркотиками?

— Ее зовут Лилиан Беррелез, — говорю я ему. — И я не связывался с ней уже некоторое время.

— Как думаешь, если с Сальвадором все пройдет плохо, мы могли бы связать ее с Хуанито? Он может сообщить ей все, что выведал. Они могли бы найти один из его особняков или одну из конспиративных квартир. Уверен, что с помощью некоторой дополнительной информации, они смогут арестовать Сальвадора.

Качаю головой.

— Я не стукач, Эсте. У управляющих картелями тоже есть честь. Мы не сдаем друг друга американцам.

Он фыркает и качает головой, словно я только что сказал забавнейшую вещь.

— О, да ладно тебе, Хавьер. Эти твои нравственные нормы не существуют. Здесь нет чести. Как, по-твоему, был пойман Чапо, прежде чем Сальвадор занял его место, а? Это картели вывешивают повсюду объявления о розыске, а не правительства Мексики и Америки. Это — новая Мексика. Среди людей здесь нет законов, потому что они теперь не люди, а монстры, которые сидят на стуле и отдают приказы. — Он смотрит на меня с преувеличенным отвращением.

— Думаешь, я монстр? — спрашиваю я.

Забавно, ведь Луиза считает по-другому.

— Думаю, однажды ты им станешь, — осторожно произносит он. — Если не облажаешься.

Он ходит вокруг да около, а я ненавижу это, поэтому машу рукой.

— Ты начинаешь утомлять меня, Эсте. Иди и собирай вещи.

— Куда мы направляемся?

— Обратно ко мне.

— Что насчет конспиративной квартиры?

— Я скучаю по красивым вещам.

— Ты не можешь привести туда Луизу.

— Я могу делать все, что бл*ть, захочу, — говорю я, инстинктивно протягивая руку к пистолету, который лежит в столе. Эсте понимает это и быстро кивает, покидая комнату. Видимо, он не совсем идиот.

Как только он уходит, я остаюсь наедине со своими мыслями, а когда те становятся слишком спутанными, поднимаюсь и направляюсь к Луизе, чтобы поделиться новостями.

Она не отвечает на стук, впрочем, как и всегда. Приоткрыв дверь, заглядываю в комнату. Луиза стоит в ярко-розовом платье и смотрит в окно, убрав руки за спину. Она не оборачивается, когда я вхожу, и это радует, потому что у меня появляется время, чтобы насладиться тем, что ее задница делает с моим членом. Эта роскошь еще неделю будет в моем распоряжении.