Чтение онлайн

– Я докопаюсь до правды, – заверил он мужчину на портрете и покрепче сжал бумаги в руке.

Перейдя свободную половину комнаты из конца в конец, он бросил стопку на стол поверх других бумаг, потянулся за чайником, который всегда находился в углу, и наклонил его. Пустой.

– Миссис Фезерфитч! – позвал он, зная, что домоправительница находится сразу за дверью библиотеки.

– Никогда еще в своей жизни я не слышала таких криков из-за уборки пары шляп, – ворчала пожилая женщина, входя в библиотеку и вытирая руки о полы юбки.

Эта женщина никогда не меняла свою точку зрения о беспорядке в доме, хотя ее усилия существенно уменьшали количество шляп, записок на клочках бумаги и разбросанного повсюду мусора из карманов двадцати разных джентльменов, которые оказывались в главном зале. В штаб-квартире постоянно проживали члены Общества, и они нуждались в комнатах, на предмет чего экономка ворчала при каждой возможности.

– Однажды я даже услышала, – добавила она с возмущением, – как некоторые из них делали ставки на то, сколько времени потребуется, чтобы свести меня с ума этим беспорядком. Можно подумать, что я попросила их отправиться на войну!

– Прошу прощения, – сказал Фэллон, обогнул стол и снова уселся в кресло. – Я поговорю с ними, – добавил он и сделал пометку в уме в списке дел.

– Боже мой! У вас закончился чай? – всплеснула она руками, пересекая комнату. Прямоугольник чистого утреннего света, проникавшего сквозь самое дальнее окно, выходящее на улицу, осветил его письменный стол в углу комнаты.

– Чайник абсолютно сухой, – подтвердил Фэллон с улыбкой.

– Так не пойдет! Как вы без чая собираетесь удержать всю эту ораву в доме от попыток наброситься друг на друга? – Она взяла чайную посуду со стола, но не спешила уходить.

Миссис Фезерфитч изучала хозяина дома, и делала это часто. Он даже подозревал, что она ждала, когда его броня даст трещину. Если она хотела, чтобы они поведали друг другу о каких-то сентиментальных моментах, за которыми последовал бы долгий разговор об утратах – с потоками слез, утираемых платком, – то этого не произойдет. Особенно сегодня, независимо от даты в календаре.

Пускай сегодня ровно десять лет, как умерла Перл, но не об этой почти неизвестной никому другому потере он переживал. Его больше заботила… проститутка, чье единственное преступление заключалось в том, что четыре года назад она слишком приблизилась к мистеру Реджинальду Грейплингу.

Миссис Фезерфитч сглотнула, сморгнула навернувшиеся на глаза слезы, и на серебряном подносе у нее в руках задребезжал чайник. Ее можно было назвать эмоциональной, когда проявления чувств даже не требовалось. Но каким-то странным образом ему это нравилось. Это напоминало ему, что прочно укоренившаяся преданность – не к делу, а к человеку – все еще обитает где-то в стенах его дома. А это, в каком-то смысле, был самый обычный дом, даже если сентиментальность витала только в крошечной его части.

– Хотите чего-нибудь перекусить? Я как раз иду на кухню, – спросила экономка и перехватила поднос покрепче, чтобы остановить дрожание фарфоровых чашек.

– Нет. – Это был обычный ответ, который она получала от него каждое утро. Он никогда не менялся, но она все равно спрашивала.

– Однажды я заставлю вас поесть утром. Или в обед, если уж на то пошло. – И, энергично двинув плечом, она направилась в сторону коридора. – Нехорошо заниматься делами на голодный желудок.

Он не ответил. Миссис Фезерфитч не нужно было напоминать о причинах, заставлявших его так поступать. Фэллон вот уже десять лет никогда не ел до двенадцати часов дня и сегодня не собирался изменять сложившемуся правилу. Когда-то каждое утро было наполнено смехом, а теперь ему ничего не остается, как заполнять свое время с самого рассвета делами. Он поест позже, когда будет посвободнее.

Фэллон взглянул на документы на своем столе. Чай не может приглушить боль от осознания того, что он собирается прочитать, от того, чему он мог бы помешать произойти. Если бы он только понимал тогда, что собой представляет Реджинальд Грейплинг! Но он был слишком занят, и потребовалось всего лишь мгновение, чтобы пара деталей ускользнула от его внимания. Это все, что было необходимо для кражи и, в конечном итоге, трагедии. Он не позволит этому случиться снова.

Почувствовав внезапное желание отсрочить этот момент, он отодвинул бумаги и встал из-за стола. Почти девять часов утра – наверняка некоторые из джентльменов уже на ногах. Он подошел к двери и вошел в зал, безупречно чистый, кроме большого стола, на котором были кучей навалены пальто, шляпы и различные другие вещи двадцати разных мужчин в этом доме.

Фэллон, как всегда, слегка кивнул херувимчикам на потолке. Их темные круглые глаза смотрели на жизнь обитателей дома с незапамятных времен. Эти херувимы знали достаточно секретов, чтобы положить конец всему высшему обществу Лондона, и тем самым заслужили уважение своего нового хозяина. Другие джентльмены не понимали его привязанности к этим веселым маленьким парням, но, пока он был главным в том, что здесь происходило, херувимов не коснется щетка с краской.

Когда он приблизился к комнате собраний штаб-квартиры Общества, до него донесся шум голосов. Постоянный гул, обозначавший присутствие в доме людей, занимающихся своими делами, принес ему успокоение и сегодняшним утром тоже. Когда он впервые получил дом от леди Эррон, или Перл, как он ее называл, это была огромная и редко используемая гостиная. Все здесь было в цветах, как и повсюду в ее доме.

Губы Фэллона дрогнули в слабом подобии улыбки, прежде чем он опомнился. Теперь эта комната используется по назначению. Цветочные драпировки убраны, их заменили более сдержанные расцветки, и постепенно в комнате появились еще кресла. С каждым днем здесь оставалось все меньше напоминаний о Перл, их заменяли свидетельства присутствия джентльменов, которых он принял в свой круг. Жизнь продолжалась, и Фэллон был впереди, как он того и хотел.

Хозяин обошел бильярдный стол в центре комнаты, так чтобы не нарушить утреннюю игру, и направился к своему обычному месту в углу. Ему нравился этот наблюдательный пункт, с которого было удобно следить за жизнью дома. Со своего места здесь он мог видеть все происходящее в Обществе и держать в поле своего внимания его членов, не упуская из виду улицу за окном. Ничто не ускользало от его взора: ни случайная женщина, рано утром выскользнувшая из дома напротив, ни горячий спор внутри под влиянием слишком большого количества выпитого вечером.

Он сидел и наблюдал, мягко постукивая пальцами по столу. Фэллон всегда был проницательным – умение, которое когда-то делало его странным ребенком, теперь служило ему хорошую службу.

– Сэр, – приблизившись, поздоровался дворецкий.

– Тогсворт, – отозвался Фэллон, не отрывая взгляда от джентльменов в другом конце комнаты. Дворецкий проследил за его взглядом к тому месту, где Уэнтвуд и Лоусон играли в карты. – Кажется, эти двое снова помирились.

– Похоже, что так.

Ссора, разгоревшаяся еще на прошлой неделе, кажется, разрешилась. Фэллон настаивал на своем решении принять еще одного человека в команду – для контроля и защиты игорных домов в восточной части города. Это позволило бы продолжать работу в любое время, даже поздно ночью, не говоря уже о предотвращении коррупции. Он стиснул зубы, вспомнив о продажности и сокрытии истинной выручки, и отвернулся от игроков, рассеянно наблюдая, как Тогсворт продолжает выполнять свои повседневные обязанности.

Если бы об Обществе запасных наследников стало известно по всей стране, у многих бы возникли вопросы об их делишках. Жизнь на темной стороне закона, контроль и беспроблемное извлечение выгоды, в обмен на поддержание безопасности жизнедеятельности в той части города, которая приносила им прибыль, не пришлись бы по вкусу некоторым людям с тонкой душевной организацией. Только те, кто знал истинное назначение джентльменского клуба, основанного Фэллоном, понимали, насколько необходимо было ответить на ту потребность, которую восполнила его группа, и принимали существование Общества с благодарностью.