Чтение онлайн

— А ты?

— Ну, я ему слегка кислород перекрыл, чтоб не наглел. Как я его вообще не придушил, не знаю. Вежливо спрашиваю его еще раз: где Сэди? А он уже хрипит и синеть начинает. Я его отпустил, и тут он мне все рассказал. По его словам, Сэди сама подошла к нему в тот день утром, когда он, выйдя из отеля с чемоданчиком, садился в свою машину. Спросила, не из Канады ли он? И когда собирается назад? Узнав, что сегодня, попросила прокатить ее вечером в торы, сказав, чтобы он ждал ее ровно в полседьмого у художественного центра на Вест-авеню. Он, конечно, раскатал губу, еще бы, такая красивая и молодая девчонка сама напрашивается к нему в машину "покататься"... Но она его надула. Вышла у развилки из машины, сказав, что на минутку, по интимному делу, взяла зачем-то из машины свой этюдник и смылась. Он, как дурак, прождал минут десять, потом пошел искать и, только увидев, что ее нигде нет, понял, что его продинамили, как мальчишку.

— А что было потом?

— Я хотел набить этому гаду из Канады морду, он он оттолкнул меня, юркнул в свой "линкольн", захлопнул дверцу и газанул вверх по шоссе. Я нагнал его только на повороте. Не знаю, зачем я поехал за ним, я был просто в бешенстве из-за Сэди. В общем, он пытался вывернуть влево и ударил меня в правый бок. Хоть его "линкольн" и тяжелее "ланчии", но он был у самого края шоссе, к тому же там крутой поворот ...

Ричардc все это время внимательно смотрел на лицо парня и понял, что тот не лжет. Все, видимо, было так, как он рассказал. Но как же тогда то гнусное письмо с фотографией, пришедшие на следующий день утром? Фотография, фотография ... В голове у Ричардса смутно забрезжила интересная мысль, которая, правда, нуждалась в проверке.

— Ладно, Боб, — сказал он, — я тебе верю, а поскольку я сейчас работаю не на полицию, а на отца Сэди, то и сообщать Полу Стивенсу о том, что ты мне только что рассказал, не буду. Могу лишь от души посоветовать выбросить из головы и, главное, из своего сердца Сэди Дэвис. Она принесет тебе только беду.

— Знаю, — мрачно ответил Боб, — но я все равно люблю ее и всегда буду любить, что бы она не сделала.

— Ну что ж, за это тебя можно только уважать. Давай отвези меня в город к самому лучшему фотографу. Есть в Стоунвилле хороший фотограф?

— Есть. И не хороший, а отличный, его снимки даже в "Лайфе" печатались. Его зовут Брайан Редфорд, у него свое фотоателье.

— Ну так поехали к этому Брайану Редфорду. Заводи мотор. Только сначала заскочим в полицию по моим делам.

Когда Майкл Ричардc позвонил у калитки дома Дэви-сов, шел уже шестой час. Детектив прошел вслед за хозяином в гостиную и опустился в уже привычное ему кресло у окна. Дэвис настороженно наблюдал за ним, чувствуя какую-то необычность в поведении Ричардса, но вопросов не задавал. Так же молча он налил Майклу в бокал сухого мартини, а себе плеснул на два пальца виски. Безуспешно поискав в баре тоник, он долил в свой стакан мартини и тяжело уселся в кресло у камина. По тому, как он двигался, по его отяжелевшему, обвисшему лицу Ричардc понял, что Дэвис сегодня уже пил.

– Слушаю вас, мистер Ричардc. Вы ведь пришли сообщить мне что-то, новое о расследовании?

— Собственно говоря, мистер Дэвис, расследование в тех границах, которые были вами определены, я закончил. Расширение этих границ может ущемить ваши интересы. А поскольку вы мой клиент, то я хотел бы услышать от вас, желательны ли вам дальнейшие поиски или нет.

— Не понимаю, — хрипло сказал Дэвис, уставившись тяжелым взглядом в переносицу детектива. — Вы хотите сказать, что нашли того, кто похитил мою дочь и убил мою жену?

— Вашу дочь никто не похищал, мистер Дэвис. Она инсценировала похищение, использовав для этого чужого в городе человека — Дэвида Пиркса. Думаю, что она давно искала подходящую кандидатуру — человека, который должен уехать из Стоунвилла в тот же день, а уж уговорить прокатить ее в горы, да еще с "ветерком" такой красивой девушке, как ваша дочь, ничего не стоило.. В горах она легко отделалась от простака Пиркса и провела сутки в дальней, заранее облюбованной пещере. Думаю, что у нее в этюднике было несколько сандвичей, так что особого дискомфорта в_этой пещере она не испытала.

— Что вы такое несете? — вскричал Дэвис. — Вы же сами видели то письмо, ту фотографию ... Я это письмо каждую ночь в кошмарных снах вижу.

— Это письмо она написала сама, а фотографию сделала заранее вашим "поляроидом" с помощью складного штатива и автоспуека. Сегодня я был у Брайана Редфорда, профессионального фотографа, и он дал заключение, что снимок сделан примерно с высоты четырех футов. Это как раз высота складного штатива. Думаю, у вас в доме есть такой? Кроме того, на фотографии из письма и на снимках, которые вы сделали с автопортрета вашей дочери, один и тот же дефект: из-за неполной синхронизации фотовспышки и затвора, слева на снимках осталась узенькая темная полоска. Эксперт категорически утверждает, что все снимки сделаны одним и тем же аппаратом, то есть вашим "поляроидом". Письмо пришло утром потому, что было опущено в почтовый ящик после восемнадцати часов, когда производится последняя выемка почты. Я думаю, что по дороге в горы Сэди попросила Пиркса на минуту остановиться у почтового ящика, и опустила в него это письмо. Еще когда я читал его в первый раз, мне показалось, что оно написано сексуально неуравновешенным или, как обычно говорят, сексуально озабоченным подростком. Вспомните, смакование в этом письме деталей изнасилования и различных мучений, которым якобы подвергнется ваша дочь, если вы не отдадите картину. У нее должна быть вторая желтая майка, точная копия той, в которой она была в день "похищения". Она разорвала ее и сфотографировалась в ней заранее, потом изготовила письмо и постоянно носила его с собой, скорее всего, в этюднике, ожидая, когда появится подходящая кандидатура на роль похитителя. Канадский номер на машине Пиркса остановил ее выбор на нем.

— Но зачем, ради всего святого, зачем ей писать такое письмо и посылать, да еще с этой фотографией?

— Я же уже сказал вам, что у вашей дочери нечто вроде преждевременного полового созревания. Думаю, что ей нравится появляться на людях обнаженной. Я выяснил, например, что в своей изостудии она позирует художникам в качестве обнаженной модели. Ко всему прочему это дает ей и карманные деньги.

— Я не об этом. Зачем Сэди нужно было затевать все это? Чего ради?

— Но вы же сами рассказывали мне, как она привязана к портрету своей прабабушки. Возможно, для нее он был чем-то гораздо большим, чем просто картина Дега. Иногда люди фетишизируют любые вещи, превращают их в собственных богов. Разве большинство языческих религий зародились не так?

— А Бэт хотела продать картину, — начал понимать Дэвис.

— Да, ваша жена была намерена продать картину, чтобы купить дом во Флориде, но может быть, не только из-за этого. Элизабет говорила своей матери, что ваши отношения с Сэди,вышли за рамки отношений между отцом и дочерью. Жена ревновала вас к Сэди и, возможно, продажей любимой картины девочки хотела показать ей, кто в доме хозяйка, даже, может быть, хотела сделать ей больно. И Сэди прекрасно поняла это и возненавидела ее.

— Вы сошли с ума, Ричардc. Сэди до сих пор считает, что Бэт была ее родной матерью. Она рыдала на ее похоронах.

— Нет, вы ошибаетесь. Она плакала по родной матери, которой была лишена, как она считает, стараниями Элизабет, своей тетки.

Дэвис ошеломленно смотрел на Ричардса во все глаза.

— Вы ... вы все знаете?

— Да, я говорил со всеми, оставшимися в живых участниками этой трагедии. Сэди полностью, вернее, -почти полностью в курсе всех событий — уже больше месяца, со дня вашей поездки в Мильтаун. Она считает, что Элизабет убила ее мать. Кстати, а вы сами, мистер Дэвис, тоже, наверное, в глубине души думаете, что Бэт убила свою сестру?

— Не-е-ет! — Крик Фреда Дэвиса заставил детектива поморщиться. — Это грязная ложь! Она не могла сделать этого! Она любила Мэри, она . . .

— Значит, думаете, — бесстрастно констатировал Ричардc. — Тоже, как и Сэди, считаете Элизабет убийцей.

Эндрю Корф сумел и вас убедить. А вот миссис Таруотер считает, что Мери покончила с собой из-за вас.

Детектив испытующе посмотрел на своего собеседника. Весь хмель с Дэвиса слетел, он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, почти разрывая побелевшими от напряжения пальцами его кожаную обивку, уставившись затравленными, налитыми кровью глазами на Ричардса.