Чтение онлайн

Выпил я три бутылки пива» Янтарное» – тоска, тоже сбегал на «приём к доктору Ватсону» (туалет), и уже собрался уходить. За это время зашли только два бичблузера с похмелья, выпили за стойкой по сто пятьдесят водки, зажрали бутербродом, одним на двоих, – один бичара треники поддёрнул, – и свалили через пять минут. Солдат, после того, как его эта вообщем-то симпатичная девушка отшила, только глаза у неё и правда как у мёрзлой рыбины из холодильника, он тоже соскочил: не вынесла душа позора. Тут вошла эта Таня, правда я ещё не знал что её так зовут. И когда стояла ко мне спиной, заказала стаканчик вина у Анастасии. Пока та ей наливала в белый пластмассовый стаканчик, я смотрю – там задница такая классная, пышная круглая, эффектно выпячивающаяся идеальными половинками если правильно по центру разрезать мяч… Да ещё чёрные своими задницами раззадорили в телевизоре, крутят перед носом, а у неё не хуже, даже красивее, впечатлительнее, к тому же реальная перед глазами, а не в телевизоре. А я парень на эту женскую красоту нижнего контента очень – надо отметить сей деликатный нюанс, – падкий и впечатлительный. Мне уже не важно в таком варианте, какая у дамы в таком случае морда… то есть симпатичность лица, и умная она или не очень. У меня сразу после выпитого пива всё так впечаталось, а оно под алкоголем кажется ещё лучше, и под столом в джинсах «дружок» проснулся- потянулся, начал шевелиться. И Таня села за столик за мной, я допил пиво, набрался храбрости повернулся к ней, девушка, туда- сюда, не помню, чего уж стал ей говорить, не распить ли нам бутылочку вина? Анастасия замерла за стойкой, как цапля в болоте перед тем как схватить лягушку, – фраербоцнет она меня сейчас, как 20 минут назад отшила воина- железнодорожника её помощница, или нет? Таня засмеялась довольная, когда я предложил угостить её вином, я даже не рассмотрел сразу её лицо на предмет привлекательности… да после такой великолепной задницы, обтянутой – она была в джинсах- резинках типа… не знаю, как такие джинсы называются для прекрасного пола, после миллениума они начали их носить, они ещё растягиваются как резиновые, подчеркивающие все прелести и достоинства – если таковые имеют место – нижнего дамского «паллиатива», или наоборот, отсутствие таковых… то есть поняли парни, да, чего вот я сразу оценил, когда она стояла ко мне спиной, что там задница – супер, я же говорю, как у Джей Ло. В таком случае уже на морду не смотришь, когда если она у дамы не выражена в яркой привлекательности лица, чтобы её заселфачить камерой на смартфоне…

Не отшила, пообщавшись несколько минут через плечо – я к ней повернулся не вставая со стула, я пошёл купил ещё бутылку вина» Изабелла», кажется, это молдавский суррогат… то есть сюрприз, и какой-то закуски: две порции запечённой в микроволновке курицы, типа гриль, политые кетчупом, и уже сел за столик, где сидела Таня. А когда покупал вино – отпускала сама хозяйка «медной горы – алюминиевого рудника», – она почему то сразу оживилась, эта Анастасия, начала поправлять прическу, глаза заблестели, словно я её клеил, чего-то мне стала говорить лишнего не по теме, уже не как барменша-продавец, а типа как женщина, и её помощница выглянула из закутка – там сидела на стуле, морду скривила, увидев, что у меня получилось… Как однако, они чутко и болезненно среагировали… Наверное ждёт принца там на ящиках ублажая саму себя грёзами о Леонардо ди Каприо, я посмотрел многим нашим бабам нравится, после того как утонул в океане Титаник напоролся на айсберг… тут уже воин железнодорожных войск не котируется… Конечно, Анастасии 50, мне – 40. Мне бы такого мужчину, я сразу прочитал в её глазах. Я – дама обеспеченная, красивая, умная, дочь взрослая, от мужика нужен только секс… А этот меня бы не разочаровал в этом вопросе. Бабы, кстати, парни, открою вам один секрет – сразу просекают, ещё вы рот не открыли, чего ждать от потенциального партнёра в постели. Это я прочитал в её глазах, когда заказал бутылку вина. А воин железнодорожник… ему не повезло… Не к той даме он сделал попытку познакомиться… И не в то время… Этот момент знакомства с дамой тоже важен… Может она уже в подсобке кончила пять раз от пальчика, пока он набирался храбрости подвалить… а как она кончила у неё и желание пропало знакомиться со всякими долбоёбами… Она бы и Леонардо ди Каприо отшила… Ну, может пококетничала бы слегка, телефон оставила… Если б Л. ди К. проявил настойчивость…

Выпили мы с Таней бутылку вина, спороли ёбаный гриль – я даже вкуса его не почувствовал, я, к слову, не в восторге от этой еды из кафе – всяких грилей и прочей несъедобной хуетени с интригующими названиями, и пошли ко мне…

А когда утром проснулся с лёгкого похмельца, был удивлён – эта дама красотой не отличалась, мягко говоря… Хотя и страшной её назвать нельзя было: большие серые глаза, пухлые губы, вздёрнутый нос, серые прямые волосы, но всё это женское великолепие было помятым, опухшим, всклокоченным… Мне потом мои приятели говорили, да ты чё Андрюх, классная баба: она им понравилась… Конечно, такая задница ещё бы не понравилась… А один даже хотел её трахнуть, пока я пьяный спал в спальне на раздвижной софе, а она спала за шкафом на кушетке, а приятель спал на полу, – я ему бросил старый бабушкин тулуп, мы до этого бухали втроём за журнальным столиком в гостиной, слушали музыку, и один за другим начали отрубаться: первой отрубилась Таня – пошла в туалет, а из него у неё уже сил не было дойти до кресла в углу, она завернула за шкаф, и там свалилась на кушетку, потом отключился я, предварительно бросив тулуп на пол у серванта Анатолию. Ночью просыпаюсь, Таня разбудила, «Андрюш, подвинься, а то ко мне Толька пристаёт.» Них..я, вот это друзья! Не успеешь отвернуться, как не прочь отъебать твою женщину, сунуть свой грязный активатор в чужую даму друга, вот и приглашай после этого таких амплоидов, потом глаз да глаз нужен. Но Таня – молодец, по нравственным показателям оказалась на высоте… Вот ещё один из её положительных весомых качеств.

Так начались наши «гостевые» отношения, не буду вдаваться в подробности. Она приходила ко мне, я покупал вина (ей нравилось красное вино типа этого молдавского, какого я взял в «Анастасии»), мы выпивали, она жаловалась на брата- алкоголика: «представляешь, Андрюш, брат вчера одеяло пропил», потом мы занимались любовью… Она была неплохая женщина – Таня и не против переехать жить ко мне со своим пацаном. Когда приходила – мыла посуду, готовила. Это ещё из положительных качеств. Из отрицательных, что мне больше всего не нравилось – её жалобы на подлеца- алкаша- брата, и стоило ей выпить, как она начинала плакать и жаловаться… И, конечно самый большой минус, даже не то, что она выпивши была способна на мелкие подляки, как с этой соткой, а то, что несмотря на её великолепную задницу чувств у меня к ней не было. Я не смог её полюбить. А я так не умею, чтобы заводить с женщиной более- менее серьезные отношения, чтобы у меня к ней не было чувств. Жизнь с женщиной, к которой нет прекрасных возвышенных чувств, не жизнь, а садомазохизм в чистом виде. (Я и смотрю, сколько у нас садомазохистов семейно- бытового плана…) И она это чувствовала. Вообще, по моим наблюдениям за прекрасным полом они очень тонко чувствуют, как мужчина к ним относится. Любит или нет. И тут никакая ложь не прокатит. Единственно, женщину можно обмануть с любовью это – хорошо её трахать. Не абы как от случая к случаю, а часто, качественно, продолжительно. Я очень тяжело переживал разрыв с гражданской женой к которой у меня были «чуйства», и из которой я сделал настоящую женщину – она со мной научилась испытывать по несколько оргазмов каждый раз, и число этих оргазмов за шесть лет отношений выросло до 10—12, как мы занимались любовью, а любовью мы занимались почти каждый день, и Таня тут оказалась по поговорке – » клин клином вышибают», и длился наш гостевой брак около трёх лет с перерывами, даже после знакомства с Леной. И вот до вчерашнего момента, когда она, взяв последнюю сотку я ей дал – не пришла… Хотя, может и лучше, а то выпили бы ещё бутылку- две и я сегодня ни на какую медкомиссию не пошёл… Таня пришла через три месяца в конце октября, принесла сотку – я даже не ожидал, – на радостях мы её пропили. Отношения с этой дамой достойны отдельного рассказа.

Санёк, конечно, денег мне не дал, откуда у безработного, спивающегося, без пяти минут собирателя по контейнерам для пищевых отходов, пустых бутылок, макулатуры и тряпья, и уже спившегося бичблузера не будь живой батя уже точно бы жившего в теплотрассе, откуда могут взяться деньги даже на кружку разливного пива за пять рублей?

– Ты чё, Андрюх, – встрепенулся Санёк, – сами сидим с бодуна, без денег. Бате должны пенсию дать.

Значит, это было 10-го июля. Пенсионерам этого числа дают пенсию.

– Ну, тогда оревуар, джентльмены, – и пошёл до хаты несолоно хлебавши, а чего «базар тереть», в таком состоянии лишнее слово сказать ломает.

Вошёл в подъезд своего дома, на лестничной площадке темно, из подвала пахнет сыростью и кошачьим дерьмом: кошки жильцов туда бегают гадить, по углам недотыкомки шарахаются, причём такие реальные с круглыми глазами. У меня иногда с похмелья бывает в темноте всякие обитатели параллельных измерений мне мерещатся, быстрее открыл дверь, шагнул в коридор – там в каждом углу по пять, нет шесть бесов пялятся на меня, кривляются и глумятся, нет, думаю, надо срочно где-то найти хотя бы десятку на кружку пива. Пошёл к тётке по отцовской линии; я иногда к ней заходил, живёт в центре города на Московской, напротив центральной ментовки, взял десятку взаймы, пошёл в забегаловку, тут прямо рядом, располагающуюся в бывшем магазине «Океан» такой при Советской власти (сейчас здесь сбербанк) в четырёхэтажном кирпичном доме, – рядом автобусная остановка. Забегаловка – не помню как называлась, – вполне приличное для такого рода заведение: дешёвое, просторное, столы, сидячие места, кроме спиртных напитков в разлив и на вынос, и сухих закусок типа бутербродов с рыбой и колбасой – горячие блюда: пельмени и суп. Выпил разливного пива кружку, присев за четырёхугольный стол под разноцветным мозаичным стеклом – охладил слегка «горевшие трубы», как нарисовался знакомый, учился в параллельном классе, Серёжка – маленького роста уже сильно побитый сединой, и покрытый морщинами, особенно лоб, физиономией. По его опухшей морде я понял что он тоже с угара. Поздоровались, он заказал себе кружку пива, присел напротив меня, проглотил полкружки, какой-то базар между нами завязался, у меня уже слегка захорошело на старые дрожжи, захорошело и у Серёжки. Я его спросил, работает ли он в ментовке? Вспомнив, когда я его видел последний раз несколько лет назад, работал в ментовке. Нет, ответил он, я уже давно там не работаю. Выгнали что ли спрашиваю? Общий знакомый, тоже из его класса сказал, что его выгнали за пьянку, Серёжка улыбнулся, выгнали, Андрюх, забухал, а сейчас на армян работаю, вожу фрукты- овощи из Азии. Проглотил оставшиеся полкружки, подумал, пойду ещё кружку возьму, тебе взять? Возьми, только я пустой, ничего, я угощаю. Взял он ещё две, на закуску синтетической картошки в пакете, начали с ним пить, сразу оживились, разговор у нас тут за жизнь, у него семейные проблемы, вообщем известная бодяга… В смысле муторная, тяжёлая, наполненная бытовыми проблемами, щедро замешанными на алкоголе, неинтересная жизнь. Член знает где он тут работает, но деньги были. Выпили по кружке, он ещё взял пару, будешь, говорит, Андрюх? А то нет? Пиво тогда одно время продавали разливное, привозили в оцинкованных бочках, своё муромское варили, какой-то предприниматель варил, мне такое нравилось, не то, что сейчас шнягу продают: балтика, арсенальное, охота – голимая химия на спирту с добавками вкусовых ингредиентов, а не пиво. После двух кружек, выпитых в течение 15 минут с интервалом – вторая после первой через пять минут улетела как «за-здрастье», – у меня так захорошело, Серёжка ещё взял бутербродов с красной рыбой, мне понравилось, – сижу за столом, жизнью наслаждаюсь, у Серёжки ещё лучше состояние, глядя на его счастливую морду, давай, говорит, водки выпьем, я угощаю. Нет, отвечаю, Серёжк, мне хватит, похмелился и харе (хватит), две кружки пива мне как раз в тему а то, думаю сейчас ещё водки выпью, к вечеру опять буду в говно, я свой организм хорошо изучил к сорока годам, как он реагирует на фронтальные, незапланированные текущему моменту алкогольные атаки, тем более денег – в пролёте Григорий, тем паче Константин*, а впереди ночь, меня тогда недотыкомки и бесенята опять будут доставать, к тому же я не до конца прошёл медкомиссию, завтра опять идти.

Я попрощался и пошёл домой, хотел ещё к Тане зайти. «Ты чего вчера сделала незапланированный съёб, оставила меня без денег?» Такую фразу приготовил, но передумал, когда пришёл на свою «блатхату-2» с геологической эпохой в кладовке, сразу лёг спать, пока выпитое пиво оказывало позитивный терапевтический эффект.

Около пяти – звонок в дверь, открываю, Санёк стоит уже на кочерге*, значит, его батя – пенсию ему дали. И с ним каких-то два обожжённых шпалера – парень и девчонка лет восемнадцати. И тоже заметно обжабленные*.

– Андрей, – говорит Санёк, – я хочу тебя отблагодарить!

Санёк не раз ко мне приходил с похмелья, и если у меня был алкоголь, а он у меня нередко имел место быть в моей, прокрученной словно через мясорубку, жизне (ударение на «е»), когда я не выпивал, алкоголь, прищурившись и грозя мне пальцем, когда я открывал холодильник, спокойно стоял на своём месте, я Санька похмелял. А если не было алкоголя давал денег на дозу. На стакан самогонки. Санёк знал точку в частном доме на Собачаевке, там можно было купить в разлив, как в закусочной разливали: стучишь в окно, появляется женское лицо: " Галь, мне стаканчик», прямо в форточку суёшь хозяйке десятку, – она тебе в ответ через две минуты – 250- тиграммовый стакан самогонки, налитый всклень. Видел собственными глазами. Один раз ходил с Саньком; полная женская рука подала в окно стакан самогонки в мелкий рубчик. Санёк махнул без закуски и не поморщился. Я потом, когда один раз был с похмелья, вспомнил про эту точку, тоже сунул десятку в форточку после позывного сигнала, эта же женская полная рука – я её запомнил по обручальному кольцу, вдавившемуся в толстый палец, – с налитым под завязку стаканом появилась – я принял стакан самогонки в свою подрагивающую длань, и через секунду принял на грудь… Самогонка была паршивая, не понравилась… чего не скажешь на счёт сервиса… сервис для местных алкоголиков, как в лучших домах Рио-де-Жанейро. От Санька если идти – 10 минут. От меня подальше. – Деньги у меня есть, мне батя оставил на еду, хочешь, мы с Антоном сходим за водкой я тебя похмелю! Батя оставил на еду, а Санёк их пропивает с какими то аквалангистами*.

Вообще-то я не очень и хотел, чувствовал себя более-менее в состоянии средней паршивости, терпеть можно – чаем отпиваться, к тому же завтра идти в больницу, особенно пить водку, тем более я знал, какую Санёк принесёт бодягу (палёнка – московский сленговый термин) возьмут на квартире у хабалки, а я такой яд никогда не пил, даже в 90-е когда народ травили с молчаливого согласия негодяев у власти, спиртом «Рояль» и прочей спиртосодержащей дрянью, какие бы финансовые трудности я не испытывал: на хорошую из магазина у него денег нет. Но сразу отказаться я из чувства деликатности и природной интеллигентности, а тем более когда Санёк проявил заботу о товарище, не стал грубо говорить, дескать, пошёл Санёк… на три непривлекательные литеры – человек зашёл, говорю: – Ну сходи, если есть возможность, купи пивка.

– Есть пустая полторашка, – говорит Санёк, – сейчас принесу разливного.

Нашёл я ему полторашку, они с Артёмом ушли.

Какие у меня родились первые впечатления от этой дамы, какую привёл Санёк, и с которой я поддерживал отношения, и не просто как со знакомой, уже 17 лет, до самой её смерти, как я сообщил вначале. Ей тогда должно было исполниться через месяц и три недели 25 лет (хотя, как я упомянул, выглядела она лет на 18—20), но курила и пила – любому аквалангисту* дала бы сто очков вперед. Таня не курила, только выпивала, но не так, как эта. К тому же она уже была матерью – дочке четыре года. Но, какая, как позже выяснилось, это была мать – ети-твою-мать, – но не от этого пассажира, с которым пришла: его звали Антон. Прожжённая лживая шалава, для которой ничего не было святого в жизни, и, кроме стакана её больше ничего не интересовало. Только после того, как я познакомился поближе и пообщался подольше с этой дамой, я понял истинный смысл и значение слова – шалава. Лена его оправдывала полностью. Она была в полной мере – шалава. Этот бытовой арго- термин, ёмко характеризующий определённый тип дам, вбирает в себя весь набор отрицательных, вульгарных, грубых, сальных словечек. Ну, по молодости ещё шмотки, тачки, рестораны, мужики, в окружении которых она себя чувствовала, как щука в болоте среди жирных бобров, – так называемая красивая жизнь, какую себе представляют молодые, красивые, глупые бабы, пускать пыль в глаза, понтоваться в обществе богатых, так называемых успешных мэнов, и мечтающие зацепить принца, которую им такую жизнь устроит…

Стройная, среднего роста, даже можно сказать высокого для женщины, если встанет на высокие каблуки будет выше нас троих вместе взятых: Андрея, Антона и Санька, в том смысле что мы все среднего роста. Лицо узкое – скулы, лисье, с тонкими словно прорисованными кисточкой японским художником эпохи Тан, чертами, такое гипнотическое женское лицо, на которое чем дольше смотришь, тем труднее оторваться от него взглядом, кожа тонкая, нежная с редкими на щеках веснушками, пухлая верхняя губка слегка выступает вперед над нижней, что придаёт такому женскому лицу неуловимую прелесть беззащитной ранимой девочки, торчащей от лирических виршей, с тонкой одухотворённой натурой тургеневской барышни, глаза серые большие с пушистыми, идеально загибающимися вверх ресницами. О, как потом я убедился на её примере – внешность красивой женщины бывает обманчива! Великолепные, длинные, густые волосы, закручивающиеся от природы кольцами на концах (а не в дамской парикмахерской металлическими щипцами), как бы оправдывая народную частушку: " кудри вьются, кудри вьются, кудри вьются у блядей, почему они не вьются у хороших у девчат*, редкого серого, как кадиллак дяди Бори, цвета. Одета она была в чёрное короткое платье и тупоносые с ободранными носками туфли из чёрной кожи. Чулков на ногах не было. Белые гладкие ляжки в некоторых местах были в синяках. Коленки в ссадинах.