Поселок
Шрифт:
устраивало. Роберт принес от бармена маленькую бутылку коньяка, бутерброды с ветчиной и
три стакана. Подумав немного, пошел во вторую ходку и добавил плитку шоколада и бокал
пива. Разлил коньяк. Один стакан поставил напротив стула, где должен сидеть Назаров,
прикрыл его кусочком хлеба, поднес к глазам свой тост, посмотрел в янтарную жидкость,
сквозь нее различил мутное личико супруги, сказал:
– Лучше бы ты не говорил, друг, «на всякий случай»! Как ты мог?! Володя! Ты же знал,
чем заканчиваются неосторожные слова в нашем мире!
Женечка широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на Роберта. Может быть, в эту
минуту она вдруг приняла произнесенное Робертом за действительность: живой Назаров так
же молча, как и она, теперь сидел с ними за столом и одобрял слова друга. Из уголков глаз
нагло выкатилась жгучая жидкость, обозначила черную дорожку на щеках. Роберт коротко
взглянул на ее лицо, подумал, что говорил же, чтоб не красилась, она поспешно выпила
коньяк, выхватила из сумочки носовой платочек, поднялась и поспешно направилась к
бармену. Роберт видел, как несколько секунд Женечка расспрашивала бармена, потом
торопливым сбивчивым шагом ушла в служебную половину помещения и исчезла. Все
выглядело очень правильным, рассчитанным. Но только зачем нужно было идти в туалет, не
ресторан же! Макияж можно было навести и за столом. Потом сказал себе, какой была
Женечка, могла ли ее аристократическая натура и воспитание позволить ей поступить иначе?
И снова ему показалась странной собственная холодность и фальшь к собственной супруге.
Требовалось срочно разобраться в этом. Нужно было выяснить причину своего отношения к
женщине, которую должен был любить. Нужно было это сделать, пока не зашло далеко. А
времени все не хватало, боялся правды, боялся боли, какую мог принести святой женщине,
если правда окажется убийственно жестокой.
Он не помнил, сколько просидел в одиночестве за пустым столом. Оглянулся на соседние
столики – их занимали уже совсем другие посетители.
Роберт удивленно поднялся, подошел к бармену, спросил:
– Извините, вы не видели, женщина, которая к вам только что подходила со своим
вопросом, вернулась? – он кивнул в сторону служебного помещения.
Молодой парень поджал губы:
– Какая женщина?
– Ну, вот только что. Она вас о чем-то спрашивала. И пошла туда, – Роберт снова показал
на хозяйственную половину.
– Да нет… Я не знаю никакой женщины, товарищ… Пройдите, сами узнайте.
Роберт пошел по тускло освещенному и кисло пахнущему коридору. В самом конце его
светилась дневным светом настежь открытая дверь во двор, сбоку прочитал на двери:
«Туалет». Взялся за ручку, но остановился, спросив кого-то вслух:
22
– Какой, мужской или женский? Черт!
– Общий, – услышал за спиной и обернулся.
Женщина необъятных размеров в халате проницательно изучала его растерянное лицо.
– Извините, моя жена ушла в туалет и не вернулась вот уже… может, что случилось?..
– Ну, так зайдите, посмотрите.
– А если там женщина?
Необъятная расплылась в понимающей улыбке:
– Так вы точно не знаете, жена или женщина? И это, между прочим, служебный туалет,
молодой человек, – но, погасив усмешку, решительно открыла дверь туалета, жестом
пригласила вовнутрь.
В прихожей, где умывальник, никого не было, в кабинке – тоже. Роберт взглянул наверх, на
открытую фрамугу. Она была недоступна, и снова услышал насмешливый голос женщины в
халате:
– Это для нее слишком высоко.
Откровенно растерянный Роберт вышел в коридор, затем – в зал, внимательно осмотрел
все столики. Их с Женечкой столик пустовал, в то время как посетителей в зале все
пребывало. Может быть она, выйдя из туалета, спутала двери и вышла в хозяйственный двор?
Он кинулся наружу. Здесь было безлюдно, возле открытой двери в служебное помещение
сиротливо стоял «Москвич-комби». Заглянул в приоткрытые ворота двора кафе…
Напрашивалась сторонняя мысль, и на Женечку это было похоже – обиженная или чем-то
смущенная женщина выразила протест своим уходом. И этого не может быть. Куда ушла? К
подруге Рите, которая живет где-то в районе «Харьковских дивизий» или домой?
Из кафе домой Роберт возвращался один с тревожным чувством одураченного идиота. В
квартире не сбросив обуви, недоуменно кинулся осматривать комнаты в надежде обнаружить
супругу. Заметив его состояние, теща с удивлением молча следовала за ним по пятам,
смотрела на него требовательным взглядом, когда он снова возвращался, заглядывая во все
углы. Выглядело смешно, но было не до смеха и он, наконец, остановился и осмысленно
спросил:
– Куда она могла уйти?
Теща не сразу отреагировала:
– Кто?
Роберт продолжительно смерил ее глазами:
– Ну, кто же еще?! Ваша дочь! Моя жена.
– Но разве вы были не вместе?
– Вместе. Но она ушла, ничего мне не сказав.
Теща подумала, улыбнулась, махнула слабой рукой:
– Это может быть. Видно провинился ты, Роберт.
– Что значит провинился?! Не сказать ни слова, встать из-за стола и уйти… не известно
куда.
– Да не беспокойся ты. Она мне сказала, что задержится. Наверное, зашла к подруге.
Но это было только начало странного исчезновения. Женечка не появилась ни вечером, ни
ночью, ни утром, когда Роберту нужно было идти на работу. С работы он несколько раз
звонил теще. Та с нарастающим волнением кричала в трубку, обвиняя его в утере ее дочери,
что Женечки дома не было, нет ее и на работе, она звонила, не было ее и у подруги Риты, и
возможно ее уже украли. Кто украл?! Да кто еще мог украсть?! В лучшем случае бандиты, в