Поселок
Шрифт:
который все знает и снова не нашла что сказать.
– Ну, хорошо, Ниночка. Мы пошли. Передай маме мою личную благодарность за Наташу, а
тебе вот это от меня, – Роберт протянул Наташину визитку, – это Наташина…
– Папа! По-моему я и сама прекрасно могу сказать. Нина, на ней адрес моей мамы. Там
мои друзья. Мы тебя ждем к себе в гости. Ты теперь моя подруга. Мы сейчас едем туда, чтобы
успокоить маму. Она до сих пор не знает, что я нашлась и меня…
– И тебя не разрезали на кусочки, – весело засмеялась Нина и в радостном порыве обняла
свою новую подругу. Они беззаботно смеялись, не замечали Роберта и его грустного
выражения на лице.
Когда уходили, уже на площадке они помахали Нине, провожающей их у открытой двери,
Роберт сказал строго:
– Ниночка, мы уже ушли, а ты, пожалуйста, сейчас при нас хорошенько закрой дверь и
пока не придет мама, не открывай никому. Хорошо?
Нина молча покивала головой уже в проеме закрывающейся двери.
– Папа, мы сейчас срочно едем к маме. Да?
– Ну а как же, дочка! – сказал он и, подхватив Наташу на руки, тревожно прижал ее к себе,
будто боялся, что вполне большая девочка может споткнуться и полететь по ступенькам
лестницы, как колобок, прямо до самого первого этажа!
– Папа, – обнимая Роберта за шею, тихо зашептала она на ухо, – а ты маму так же сильно
любишь, как меня?
– Честно? – улыбнувшись себе, спросил Роберт.
Наташа слегка отстранилась, чтобы в упор увидеть его глаза. На ее лице медленно
всплывала тревога.
– А ты не обидишься? – осторожно спросил он.
Тревога на лице Наташи переросла в панику. Он торопливо прижался к ее щеке, и тоже, так
же тихо, шепнул:
– Еще больше.
Она ответила сильным объятием и градом торопливых беспорядочных поцелуев.
– Тогда, папка, вперед! – скомандовала она и, соскочив с его рук, пустилась вниз к машине,
где безутешно спал Федр Пантелеевич.
По пути в Поселок Наташа никак не могла успокоиться, чтобы не выяснить у взрослых, а
точнее у Федора Пантелеевича, что означала фраза, произнесенная Ниной, которую папка не
дал ей договорить. Между прочим, она не слабо на него за это обиделась, хоть и не подавала
виду. Эта мысль все больше ее тревожила, чем скорее приближались ее родные места.
Наконец любопытство взяло свое, она наклонилась поближе к спинке водительского сидения,
спросила, придавая голосу деловой взрослый тон:
– Федор Пантелеевич, можно у вас спросить?..
Роберт от удивления повернулся вполоборота в ее сторону: маленькая девочка, только что
восседавшая на его руках с катастрофической скоростью превращается в зрелого человека.
Сам же Федор Пантелеевич воспринял деловое обращение ребенка, нисколько не скинув на
возраст:
– Я тебя внимательно слушаю, Наташа.
– Как вы думаете, что… ну, – она смутилась, подбирая слово.
68
– Означает, – подсказал Федор Пантелеевич.
– Да. Совершенно верно. Вы смогли бы расшиф…
– Расшифровать, – подсказал кагебист.
– Да. Расшифровать фра…
– Фразу. Значение слов, которые произнесла Нина?
– Да, Федор Пантелеевич. Пожалуйста.
– Дочка! – взвился Роберт, – если ты всерьез приняла мои слова о том, что у нас в машине
сидит волшебник, так это…
– Может быть, – нисколько не среагировав на подначку в свой адрес, вклинился Федор
Пантелеевич, – давай твою фразу.
– Наташа!
– Папа! – так же категорически отозвалась Наташа, – успокойся…
– Да как ты разговариваешь с отцом! – взвился Роберт. – Успокойся ты, а не я. Федор
Пантелеевич не волшебник. Я пошутил.
– А что? – качнул головой Федор Пантелеевич, не отрывая взгляда от дороги, – мне
нравится. Очень подходящее имя. Я бы даже сказал – приятная дразниловка!
– Папа! Я прекрасно знаю кто он. Он разведчик. А разведчики знают все наперед. Ясно?
– Удивительно, но правильно. Давай фразу, – потребовал Федор Пантелеевич.
– Нина сказала, а папа не дал ей договорить. Когда я преподнесла ей мишку, она сказала
так: «Наташа, откуда ты знаешь, что у меня…»
– Дочка, неужели не понятно? Откуда ты знала, что у нее нет такого мишки, как ты
подарила. Ясно?
– Нет, папочка. Проехали.
– Что сделали? – не понял Роберт.
– Проехали, – пояснил Федор Пантелеевич, – значит «мимо». И, между прочим, наша
уважаемая героиня права. Не менее уважаемый изобретатель, эта фраза означает, что у Нины
сегодня день рождения.
После произнесенного все буквально онемели. Несколько минут длилась пауза. Для одних
она казалась позорной, для других – победоносной.
Слушали убаюкивающий шелест и глухую дробь шин о гальку. Но вот крутой поворот, и
улица Базарная Поселка открылась сразу. Здесь Федор Пантелеевич остановил машину,
помолчал, в задумчивости глядя на пыльную грунтовку улицы, на яркой желтизной лежащую
песочную кучу возле дома Татьяны, сказал, не глядя на Роберта:
– Мы сейчас расстанемся, Роберт. У вас свои проблемы, у меня свои. Надлежит вплотную
заняться вашей уважаемой супругой и тем, кто стоит за ее исчезновением. Честно скажу, да
это, я знаю, для вас уже не секрет, второе меня больше интересует, извините. Такова жизнь.
Это моя работа. Я с вами свяжусь, когда потребуется, но и вы не игнорируйте моего
расположения к вам, Роберт… И еще. Я обещал откровенность за откровенность. И надеюсь,
вы не станете разубеждать или обнадеживать и без того в тоске жену своего друга иллюзиями
– не хороните преждевременно того, кто представляет ценность даже для врагов. Надеюсь, вы
меня правильно поняли.
Роберт не удивился ответу на свой лобовой вопрос. Наверное, и потому, что сам знал,
каким он будет.
Тихая наплывающая радость заполняла сознание уверенностью в еще совсем недавнем