Поселок
Шрифт:
– А я и не думаю, – оправдывался он. – Шансы у него действительно малы. Но чем черт не
шутит!
– Владимир Максимович! Владимир! – вдруг неожиданно перешла она на «ты». – Как тебе
не стыдно?! Ты со своими шутками богохульствуешь! Нельзя так.
– Извини, Наденька. Это я и в самом деле перегнул палку. Извини. Больше не буду, –
добавил он с едва заметной иронией. – И теперь, мне кажется, у твоего подопечного
появилось подкрепление на рубеже сражения. Твоя Вера и сильное желание. Так что шансы у
него увеличились. – Он подошел к ней, ласково обнял, не так, как раньше, раньше страстно
охватывал ее всю, целовал, – ты должна быть уверена – все будет хорошо.
– Спасибо… то есть…
– Спасибо тебе, Надя. Пошли работать. Командуй парадом, дорогая, – снова шутливо
произнес доктор.
Через час операционная была готова, женщина-анестезиолог приготовила все для
инъекций и скучающе, с болтающейся марлевой маской на дужке очков, сидела у края стола
95
для мединструментов, лечащий врач давал последние распоряжения на экстремальные
моменты предстоящей операции, и Надя в последний раз поправляла вставленные в рогатки
штативов капельницы с лекарством.
– Везите, – сказал коротко Владимир Максимович, убедившись в том, что все обставлено,
как надо.
Надя направилась в палату, по пути нужно было прихватить на помощь еще кого-нибудь, и,
кстати, выйдя из лифта, увидела, расслаблено беседующих на площадке трех подруг-
санитарок. В стороне, скучающе отвернулся к окну, знакомой наружности мужчина в белом
халате, и она подумала, что сейчас заберет и его, если не откажется, если согласится, уж
очень тяжел был пациент для хрупких девочек. Договорившись с девочками, она подошла к
мужчине.
– Молодой человек, – еще не видя его лица, сказала она, но, уже зная, что это один из
патологоанатомов почему-то торчит здесь, баклуши бьет, как будто всех трупов он уже
поперерезал, и теперь поджидает очередную жертву своего искусства здесь у лифта, главного
перекрестка приходов и уходов, – вы свободны? Здравствуйте, – добавила она уверенно,
словно коллеге по работе.
Мужчина обернулся. Перед ней оказался совершенно незнакомый мужчина, с повязкой
плотно повязанной по самые глаза. Халат неуклюже на нем торчал, и было такое впечатление,
словно он его натянул поверх зимнего пальто в этот жаркий период лета. Выглядело смешно и
странно.
– Извините, я обозналась.
Мужчина смолчал, даже не пожал плечами, и показался совершенно чужим, посторонним,
тем более, коллега должен был, хотя бы сказать «нет проблем!», а не нагло и холодно
смотреть на нее отмороженными глазами, словно она не женщина, а какое-нибудь
ничтожество. Надя демонстративно отвернулась и пошла за девочками по коридору в
реаниматорскую с чувством необъяснимой вины. Остался тяжелый чужой взгляд. Мысленно
назвала его «залетным человеком». Назвала невольно, наверное, в отместку за невнимание к
женщине, и осталась своим изобретением довольна. Его внешность, широкая медвежья спина
напоминала ей человеческую тупость и неразборчивость в общении с людьми. И потом, уже
открывая дверь и пропуская девочек мимо охранника в палату к Юрию Владимировичу, не
могла избавиться от навязчивого лица незнакомца в непрофессионально обтянутой повязке и
неуклюжем халате. Лицо не исчезало даже, когда больного они втроем «перетаскивали»
вместе с капельницей на каталку, сдерживаясь от нелестных слов в адрес тяжести пациента.
«Что-то здесь не так, – думала она о незнакомом мужчине, – таких у нас просто не бывает. И
зачем он стоял на площадке перед лифтом с повязкой на лице? У нас что, в отделении
эпидемия?» – ввернула она себе с издевкой.
Парень в милицейской форме лейтенанта быстро среагировал и встал из-за стола.
– Вам нужно следовать за нами, молодой человек, – сказала она охраннику. И подмигнула.
Андрей улыбнулся:
– За вами, мадам, хоть в огонь!
– И в воду, – добавила она, бросив косой взгляд в сторону подруг. Девочки заулыбались.
Одна даже не преминула заметить:
– Для закалки.
Андрей не пропустил и покорно в образе влюбленного подтвердил:
– Я не возражаю!
– О! – откликнулись все хором.
Надя пошла было за девочками, но остановилась, посмотрела на дверь реаниматорской.
– Андрей, будь хорошим мальчиком, помоги девочкам, а я сейчас…
96
– Наденька… Обижаешь. Для тебя…
– Знаю. Помоги им, я быстро, – кинула она находу и вернулась в палату. Подошла к
лежанке Юрия Владимировича, задумчиво осмотрела разбросанную постель. Отметила
неприятный вид, забрала у пустой соседней лежанки подушку и байковое одеяло ушедшего в
никуда бывшего больного, свернула валиком, положила вдоль постели, пристроила подушку,
где должна быть голова больного и все это накрыла простыней. Улыбнулась своей выдумке.
Извинительно приложила ладонь к груди. Перекрестила постель.
У двери операционной она подошла поближе к охраннику и тихо предупредила:
– Андрюша, у нас на этаже появился чужой человек. Мужчина. Похожий на пришельца-
дебила. Операция продлится не меньше часа. Так что…
– Понял, Надя.– Андрей подобрался весь, посерьезнел.
– Он в белом халате с повязкой, как у меня, – она показала на свое лицо. – Понял?
Он кивнул, посмотрел на часы и, взявшись рукой за кобуру, поспешно ушел.
В операционной ее уже ждали. Владимир Максимович отметил свое недовольство жестким
укором:
– Вы что, разучились нормально ходить?
Она не ответила, виновато наклонила голову и приступила к своим обязанностям –