Чтение онлайн

Одно только предвидение, как будет голосовать большинство на очередном заседании Политбюро сделало ему славу «гениального провидца».

А всего то надо было знать настрой большинства и в самом конце обсуждения вопроса взять слово и сказать: «…правильно предлагает товарищ Бухарин… а то что… товарищ Каменев… это не пойдёт…».

Теперь слушать уже было некого… Да и не за чем…

Вернее… сохранять это в абсолютной тайне… Теперь этим занялся его доверенный зам – товарищ Каннер. Непревзойдённый спец по тайным делишкам.

– Как мастерски «вылечил» от язвы прямо на тот свет нашего «бонапарта» – Фрунзе?, – подумал Сталин и с удовольствием затянулся трубкой.

Затем его мысли переместились в другую сторону…

Он подошёл к своему столу, сел в кресло и ещё раз перечитал депеши и докладные по испанскому вопросу.

Если отбросить крайности, то снова этот Козырев подкинул им заманчивое дельце.

Надо же? На самом краю земли, а тоже своя революция случилась. Народ сбросил Царя! Или там Король? Неважно…

И это без всякого Коминтерна и миллионов золотых рублей, что ахнули, как в топку, при попытках революций … прежде всего в Германии.

Нет… конечно испанские товарищи тут… в Коминтерне… довольно активны. Эта… как её…

Тут Сталин подсмотрел имя женщины-коммунистки из Испании.

– Пламенная «пассионария» Долорес…, – прошептал он, пробуя это словосочетание на вкус.

– Нужно срочно послать туда и проверенных товарищей и двигать официальные связи, – пришёл к выводу Сталин.

Вернувшись назад к учёбе, я с интересом узнал о пропущенных мною событиях в Германии.

Оказалось, что тут был очередной провалившийся путч.

Внутри нацистского движения произошёл мятеж. Его поднял некий Вальтер Штеннес…

Мне всё об этом подробно рассказал мой друг Вальтер Шелленберг.

Он с некоторых пор стал проявлять интерес к делам вокруг НСДАП.

Впрочем, тут ничего неожиданного не было.

Это для меня они «исчадья ада», с моими смутными предчувствиями будущего.

А для всё большей части немцев их программа возврата Германии былого величия становилась всё более интересней.

Так вот, про этого Штеннеса мне Вальтер впервые поведал ещё осенью.

Когда мы разговорились с ним про прошедшие выборы и неожиданную победу на них НСДАП. Вернее то, что они тогда заняли второе место и взяли 107 мест в рейхстаге.

Этот Штеннесс был монархистом, убеждённым сторонником сильной власти и Германской империи. Активно боролся со спартаковцами, участвовал в подавлении коммунистических восстаний и выступлений рабочих. Естественно, – ярый противник Версальского договора и участник борьбы против его выполнения.

Основатель штурмовых отрядов СА, и как он их рассматривал – «главную движущую силу новой народной революции и построения общества национального социализма в Германии».

Один из первых он открыто выступил против партийно-государственной политики Гитлера.

Всё дело в том, что накануне досрочных выборов в рейхстаг в сентябре прошлого 1930 года, в ходе агитационной кампании НСДАП, участие отрядов СА резко возросло.

Они представляли из себя группы опустившихся до крайней нужды молодых люмпенов.

Я и сам их с удивлением наблюдал на улицах Бонна и Кёльна.

Крайняя нужда выгоняла их тысячами по всей Германии на улицу, где они с запечатанными кружками обращались за помощью к сострадательной публике.

Я им так же подавал, не рассматривая в этом поддержку нацизма.

Так вот… со слов Вальтер… их и без того крайне бедственное финансовое положение ещё больше ухудшилось.

Участие штурмовиков СА по охране митингов и собраний НСДАП оплачивалось несвоевременно… их руководство вообще не получало никаких средств… партийные кассы были для них закрыты.

Штурмовики вообще редко получали денежное вознаграждение!

В основном они служили за еду и ночлег.

– И поэтому Вальтер Штеннес, будучи оберфюрером СА по восточным округам и Берлину, решительно выступил против «показной роскоши партийных бонз и византийского стиля руководства Гитлера», – повторил тогда мой друг Вальтер чьи-то слова.

– Штурмовики роптали не потому, что усомнились в подлинности социализма Гитлера, – продолжал свой рассказ Вальтер, – а против «бюрократизации партийного руководства, против зазнавшихся функционеров в партии и их выгодных синекур».

Да, в ходе предвыборной компании некоторые газеты писали о непомерном тщеславии и гордыне власти, и о личном честолюбии, которое демонстрировало руководство НСДАП.

Писали про то, что они наделили себя высокими окладами… совершали покупки дорогих автомобилей. А также приобрели летом 1930 года в Мюнхене целый дворец, уже получивший название «Коричневый дом».

На фешенебельное обустройство которого были потрачены огромные средства.

Конечно же это всё усилило брожения среди нищих и безработных, штурмовиков.

– Кроме того, руководители СА продолжали считать, что некоторые партийные бонзы сознательно принижают роль СА, для которых штурмовики представляют препятствие на пути к власти, – продолжил Вальтер рассказ.

– В качестве компенсации, командиры СА на встрече с Гитлером в августе 1930 года, выдвинули требование о включении своих кандидатов в предвыборные списки партии. Гитлер ответил отказом… мотивировав это невозможностью совмещения обязанностей депутата рейхстага и командованием в СА.

– Недовольных СА в Берлине возглавил Вальтер Штеннес, выдвинув своих кандидатов на депутатские места в рейхстаг и планируя смещение мюнхенского партийного руководства.

– После отказа Гитлера, командиры СА приняли решение полностью отказаться от предвыборной пропаганды и охраны партийных собраний. В ходе дальнейших переговоров между руководством НСДАП и СА обстановка накалилась до предела.

– Фактически речь шла о бунте штурмовых отрядов против НСДАП!, – резюмировал Вальтер.

Тогда я вспомнил, что читал в газетах, как в ночь с 30 на 31 августа 1930 года штурмовики СА штурмом захватили штаб-квартиру гауляйтера Берлина Геббельса и устроили там погром, закончившийся кровавой схваткой и перестрелкой с охранниками СС. Порядок удалось восстановить лишь с помощью вызванной полиции.