Чтение онлайн

Набираю номер Антона. Мне нужно сказать ему сейчас.

Гудки. Один. Второй. Третий…

Не отвечает.

Продолжаю слушать эхом пустых секунд, будто они в вечность тянутся. Кладу телефон на стол. Смотрю в потолок. Слёзы ждут за веками ресниц. Не тревожные — тёплые.

Он обрадуется. Обязательно. Он так хотел второго ребенка, мечтал о сыне, о настоящем наследнике, которого будет учить футболу, рыбалке, ручной работе.

А если будет девочка? Это же не важно. Главное, чтобы здоровья хватало, чтобы сердце ровно билось, чтобы всё было хорошо…

Провожу ладонью по животу. Какая ты там, крохотная жизнь? Ты услышала этот мир, и теперь он навсегда изменился для меня.

***

Глава 2

Припарковав машину у школы Алисы, я перевела дух. Ведь только что я плакала от счастья, а теперь мне стоит вновь выслушать, что натворила моя дочь. Конечно же, Антон запретит её ругать, ведь она ребенок. Но скоро у нас будет еще один малыш, и Алиса должна понимать, что она не сможет быть центром Вселенной для отца. Нужно учиться уже находить общий язык с одноклассниками. Иначе репутация будет и дальше портиться, а ведь это только начальная школа.

Зайдя сначала к учителю, я увидела её недовольную физиономию. Она работает в школе уже двадцать лет и знает, что говорит. И я согласна с ней полностью. Алиса — избалованный ребенок. И я с этим не поспорю. Это стало плохо сказываться и на её учебе. Хотя Алиса не из глупых детей и всё схватывает на лету. Но когда её внимание переключается на другие вещи, там становится ясно, почему страдает и учеба.

— Наталья Ивановна, уже у директора. Её дочь пришла с царапиной на щеке и замкнулась в себе. Ведь это её первый день в новой школе… А ваша Алиса уже успела её сделать изгоем… — Лариса Афанасьевна снимает очки и складывает их в специальный чехол и поворачивается ко мне с вопросительным видом.

— Я понимаю. Я с ней обязательно поговорю, Лариса Афанасьевна. Мне очень жаль… — опускаю глаза в пол, как в школе, чувствую свою вину за себя. Ведь воспитание детей ложится полностью на родителей, и вина тоже.

— Просто понимаете… Я пытаюсь, но она меня не слушает… А это уже не первый такой случай за два года школы… — учитель открывает журнал на ноутбуке и клацает мышкой по экрану. — И учеба падает, хотя Алиса очень способная девочка, главное — её не упустить сейчас… Может, обратитесь к психологу?

— Мы попробуем справиться пока сами. Спасибо, — киваю я, и мы с учителем направляемся к директору.

Возможно, Алисе бы не помешал психолог. Но, как по мне, к нему нужно ходить всей семьей. А Антон, конечно же, никуда не пойдет. Раскричаться только может, что его ребенок не нуждается в психологах. И на этом всё.

Зайдя к директору, вижу маму девочки — высокую брюнетку с длинными ногами лет тридцати. Она перекинула на меня взгляд как бы свысока. Мне не очень понравилась её недовольная ухмылка в мою сторону.

— Здравствуйте, Дарья Александровна, садитесь. Мы с Натальей Ивановой решили пока поговорить без детей. Ведь учитель всё видела, Алиса первая провоцировала девочку. Если эта встреча не поможет, будем подключать школьного психолога и девочек… — Виктория Сергеевна — женщина средних лет и наш директор. Я уже не впервые сталкиваюсь с ней. Ведь Алиса как-то разбила мальчику нос. Он её дразнил, и моя дочь не сдержалась…

— Да, конечно, я все понимаю, Виктория Сергеевна. Я сегодня поговорю с Алисой, и она извинится, — почувствовав легкую дрожь в теле и тошноту, я присаживаюсь напротив мамы девочки.

— Извинится? Да вы понимаете, что моя дочь боится приходить завтра в школу? Она её назвала бездомной! Потому что моя дочь не носит бренды, как ваша, и не ходит с телефоном в школу! — заверещала Наталья и взглянула на меня так, будто бы её что-то очень триггернуло.

Да, мы одеваем Алису не в самых дешевых магазинах, потому что Антон настаивает, чтобы одежда была качественная. И телефон у неё есть уже. В первом классе Антон подарил хорошую марку. И что она так удивляется? Дети современные, и уже половина ходят в школу с телефонами…

— Вы можете объяснить ей, что моя дочь больше не будет трогать её. Я сегодня обязательно проведу серьёзную беседу с Алисой, — говорю я спокойно, почти холодно, стараясь не поддаваться эмоциям. — Я ведь иду вам навстречу, Наталья Ивановна. Понимаю, что вашей дочери трудно, первый день… Но если она сразу пугается идти в школу, то что же дальше? Это — социум.

Моя фраза, сказанная сдержанным тоном, видимо, действует на Наталью как спичка к сухому пороху.

— Социум?! — вскидывается она. — Если ваша дочь абсолютно невоспитанная, неуправляемая, и при этом вы говорите мне о каком-то социуме?! Даже учитель призналась — у вашей Алисы проблемы с поведением!

Я сжимаю челюсть. Дышу глубже. Она явно ищет не решение, а виновного.

— А я, между прочим, — продолжает она, — воспитываю Карину одна. И мне никто не помогает. Ни морально, ни финансово. И ваш ребенок не имеет права срываться на моей дочери!

— Наталья Ивановна, прошу, — вмешивается директор, Виктория Сергеевна, с ноткой строгости. — Мама Алисы ясно дала понять, что в курсе ситуации и проведёт разговор с дочерью. В случае повторения — мы будем принимать меры. Но давайте сейчас не будем переходить на крик. Мы ведь взрослые люди. А дети — дети. Они учатся. Ошибаются. Растут.

И правда, разоралась как девочка на перемене… Только игрушками тут уже никто не кидается.

Наталья шумно выдыхает и резко встаёт, хватая свою сумку с кресла:

— Я поняла вас. Но если это не прекратится — я подам заявление в полицию. Вы уверяли, Виктория Сергеевна, что это — лучшая школа в городе. Пока я этого не вижу.

Развернувшись на каблуках, она покидает кабинет.

— Дарья Александровна, — обращается ко мне директор, когда тишина возвращается в помещение, — Пожалуйста, поговорите с дочерью. Наталья Ивановна — очень конфликтная женщина. Нам не нужно, чтобы ситуация переросла в разбирательства с полицией.

Я киваю, вскидываю подбородок немного выше:

— Я поняла вас. И… я согласна. Алисе действительно нужно поработать с психологом. Но всё же, — смотрю директору в глаза, — Мне бы хотелось выяснить всё до конца. Я знаю дочь. Пусть у неё непростой характер, но просто так оскорблять или провоцировать других она бы не стала. Я хочу понять: что именно сказала Карина? Может, девчонки не поделили что-то? Или обида была с обеих сторон?

— Понимаете…— директор чуть напрягается. — Нам бы не хотелось разводить конфликт между детьми. Это школа, а не судебная инстанция. К тому же, учительница всё видела лично. Или вы сомневаетесь в её компетентности?