Чтение онлайн

— Господин городовой, — дружелюбно улыбаясь, начал Лавровский, — разве на занятиях в полицейском резерве вам не говорили, что при общении с обывателями прежде всего следует представиться?

— А ты, что ещё за человек будешь? Документ какой имеется?

По-хорошему не понял, подумал Алексей, сам виноват. И уже без улыбки, доставая бумагу, полученную в канцелярии генерал-губернатора, продолжил:

— Человек я казённый. И документ есть. Читай!

Прочитав, городовой побледнел:

— Ваше… ваше… Извините, не знаю как титуловать — в документе ваши чин и должность не прописаны.

— А их тебе и знать не следует. И фамилию мою забудь. Понял?

— П-понял.

— Что?! Отвечай, как по уставу положено.

— Так точно!

— Кто такой? Представься.

— Орлов Михаил.

— Что?! Ты в кабаке или на царёвой службе?!

— Так точно! На службе. Городовой 3-го разряда 2-го участка Сретенской части Орлов.

— Что же ты, Орлов, полицию позоришь? Ведёшь себя как башибузук турецкий.

— Виноват.

— «Инструкцию городовым Московской городской полиции» знаешь?

— Так точно! На занятиях по изучению должностных инструкций имел всегда высший балл.

— Проверим сейчас.

Четверть часа гонял Алексей городового по «Инструкции», благо недавно, готовя статью для газеты, читал её. Задавал самые каверзные вопросы. Остался доволен:

— Вижу, знаешь. Да толку мало. Как же так получается?

— Виноват, — потупился городовой. — Бес попутал.

— Доложишь участковому приставу, майору Капени, что доверенное лицо генерал-губернатора негласно инспектирующее территорию вашего участка сделало тебе замечание.

Орлов тяжело вздохнул. Капени, выслужившийся в приставы из простых городовых был известен требовательностью к подчинённым.

Алексею стало жалко Орлова:

— Ладно, не докладывай. Но смотри у меня! Извозчик! Поехали.

Птичка вытер вспотевший лоб:

— Выручил ты меня, Лексей Василич. Не будь тебя, ободрал бы меня этот орёл как липку.

— Выручил, — хмыкнул Лавровский. — Сам тебя под монастырь и подвёл. Вечно забываю пристегнуться… Так говоришь, всех подмял под себя Щёголь?

— Всех — Барона, Самсона, Оську-еврея.

До какого-то неизвестного ему Оськи Лавровскому дела было мало. А вот первые двое представляли интерес. Барон подозревался в изготовлении аттестатов для несуществующих братьев Красивого-Молодца и фальшивых паспортов. Самсон, вроде бы, никакого отношения к хороводу «Щебнева» не имел. Но вспомнились вдруг слова пристава Замайского о том, что Самсон виртуозно владеет «Каролиной Ивановной» — гирькой на ремешке. А вдруг?

— А Самсон, — как можно более равнодушным тоном сказал Алексей. — Знаю. Брат покойного Семёна Картузника. Он вышибалой служит в публичном доме у этой, как её… запамятовал…

— Не. Он сейчас в пивной у полковницы за порядком следит.

— Полковница? Это высокая такая, толстая? Помню. Она пьяных на Цветном бульваре замарьяживала. Так теперь у неё своя пивная?

— Считай, что своя. Щёголь подарил. Он ведь её полюбовник.

— Ну надо же! А вот Барона, что-то не припомню… Подожди… подожди… Длинный, в очках!

— Да, нет! Щуплый такой, рыженький. Он ещё в фуражке с кокардой всегда ходит.

— Вспомнил! Это который любые удостоверения строчит?

— Он самый.

— Тоже поди у полковницы ошивается?

— Само собой. Ты, Лексей Василич, кота за хвост не тяни. Тебе, поди, адрес пивной нужен?

— Нужен.

— Не бывал я там, но знаю, что где-то в Малом Колосовом переулке, во дворе. Ты, конечно, мужик отчаянный, только имей в виду — там чужих не любят.

— Ладно, бог не выдаст, а свинью мы и сами съедим. А скажи-ка, друг мой, Щёголь, он какой масти будет? Из «Иванов»?

— Не. Похоже из настоящих господ. Вальяжный такой, одет всегда как картинка. Собственных рысаков держит! На одном по городу катается, а другой на бегах. Того, который в городской езде я видел. Красавец! Пожалуй не хуже моей птички.

— Зовут-то как?

— Одного Агатом кличут, а другого Валетом.

— Да не жеребцов, а Щёголя этого!

— Александром Андреевичем.

— А фамилию, случайно, не знаешь?

— Знаю. Ситников. Приехали, Лексей Василич. Двугривенный с тебя.

— Держи. Сдачи не надо, — Алексей протянул ему пятирублёвку. Полученные сведения того стоили.

Он вышел из пролётки и неторопливо направился к воротам городской усадьбы, принадлежащей Никанору Борисовскому и его младшим братьям.

Приехав в управление сыскной полиции Малинин увидел — Алексей, как в воду смотрел, предполагая, что на содействие сыщиков особо надеяться не стоит.

— Извини, Сергей, но сейчас не до тебя, — сказал Степанов и снова принялся просматривать картотеку, время от времени делая какие-то выписки.

— Что случилось?

— Кража на выставке.

… Всероссийская художественно-промышленная выставка открылась в конце мая на Ходынском поле. В 56 павильонах экспонировалось всё самое лучшее, чем могли гордиться отечественная промышленность, сельское хозяйство и искусство. Каждая солидная фирма считала за честь принять участие в выставке и стремилась поразить воображение посетителей, возможных покупателей и клиентов. Главным украшением павильона Златоустовского оружейного завода был огромный герб Российской империи сделанный из сабель, кортиков, штыков и другого холодного оружия. Водочный фабрикант Штритер построил свой стенд в виде Триумфальной арки, состоящей из бутылок выпускаемых им водок и настоек, ликёров и наливок. В экспозиции московского парфюмера Брокара бил фонтан цветочного одеколона. Большой популярностью у публики пользовалась электрическая железная дорога по которой, разумеется за дополнительную плату, мог прокатиться любой желающий. С утра до вечера на выставке было полно народа. Газеты пишут, что ежедневно её посещает, в среднем, более восьми тысяч человек. А по воскресеньям число посетителей превышает тридцать тысяч. Здесь можно встретить представителей всех слоёв общества. От великих князей и министров, фабрикантов и банкиров, до оборванцев с Хитровки, одевших по такому случаю сапоги — босоногие на выставку не допускаются. Порядок обеспечивают двести служащих, нанятых Хозяйственным комитетом выставки и более 160 околоточных надзирателей, городовых и пожарных из специально созданного Временного выставочного полицейского управления. Сергей слышал, что за первые недели работы выставки случилось всего три или четыре мелкие кражи.

Притом, всё в отделах, где была выставлена продукция ликероводочных и винодельческих заводов…

— Крупная кража? — спросил он.

— Не то слово. Ночью из витрины золотых дел мастера Крумбюгеля похитили ювелирных изделий на 20 тысяч рублей. Начальство бушует! Муравьёв почти всех наших на выставку отправил. Сам только что оттуда вернулся.

— Накопали чего?

— Ничего существенного. Правда приказчики Крумбюгеля заподозрили одного посетителя — купца из Самары. Даже фамилию его называют. Накануне он, дескать, очень долго крутился возле их витрины. Думаю это пустышка. На любой выставке таких подозрительных десятки.

— Да, дела. А я рассчитывал у вас помощь получить — за человечком одним проследить очень надо.

— Зайди к Муравьёву, попытка не пытка.

Константин Гаврилович Муравьёв нервно расхаживал по кабинету и что-то диктовал канцеляристу. Прервался, когда в дверь заглянул Малинин:

— Заходи, Сергей. Насчёт аттестата я помню. Сейчас допишу запрос и займёмся этим. Ты о наших новостях уже слышал?

— Слышал. А я так рассчитывал на ваше содействие. Очень нужно установить наружное наблюдение за одним извозчиком.