Чтение онлайн

— Мы напишем то же, что было указано в документах. Надеюсь, вас это устроит, — подхватил лысый мужчина в белом халате.

Меня-то конечно устроит. Мне важно быть сильным по факту, а не по данным приборов. Но что у них там за сбой в оборудовании? Или не совсем сбой…

Размышляя об этом, я вышел во двор учебного центра. Нужно было найти жилое крыло и обустроиться на новом месте.

Я шёл по просторной асфальтовой площадке, где были места для стоянки служебных машин, скамейки и островки растительности, огороженные бордюрами. На меня наткнулся Сергей Пушкин и пробурчал что-то недовольное под нос, как обычно. Стоп, что?

Я тут ломаю голову со вчерашнего вечера, не могу найти себе места. А этот поборник справедливости уже в Учебном Центре гуляет.

Не знаю, как реагировать: радоваться, что он цел или сразу убить. Выбрал третий вариант, расспросить Сергея, как следует, а потом уже настучать по башке, чтобы в следующий раз так резко не пропадал.

— Я был ранен, осколком задело. Потом валялся в лекарне. Еще эти… следователи тоже допрашивали, — смущенно пояснил Сергей, наверняка понимая, что я не слишком доволен.

Пушкин рассказал, что ему не вредит его магия. Потому он не сгорел заживо, как могло показаться сначала.

Парня полночи допрашивали, проверяли, и решали, как лучше с ним поступить. В итоге, вмешалось руководство учебного центра и вынесло неожиданное решение.

— Меня, в общем, зачислили на учебу. То есть, я уже тут учусь, до обеда должны форму выдать, — сказал Сергей.

— Наконец-то справедливость восторжествовала, прямо как ты хотел, — порадовался я за товарища. — Тогда вместе станем подмастерьями, как планировали. — Добавил и увидел, как Пушкин изменился в лице.

— Извини, Александр, не выйдет, — скорбно покачал головой.

— Это еще почему? — улыбнулся, думая, что Сергей что-то путает.

— Потому что я — Ученик. Мне сказали пропустить первый год и сразу учиться ратному делу.

Ощущение, что мои глаза перекочевали на лоб. А в голове лишь один вопрос, который тут же и задал:

— Как??? С чего вдруг подобные привилегии?

— Так у меня редкий дар. Сказали, надо как можно скорей применить его для борьбы с монстрами. Сейчас мало новобранцев с похожей силой. Вот меня и перебросили на курс выше, — как бы оправдываясь пояснил Пушкин.

Перебросили его, офигенно! Я все эти дни разрабатывал план ускорения обучения, чтобы не тратить впустую два года. А кто-то нарушил кучу законов, и на тебе.

Хотя, я не стану завидовать. Пример Пушкина показал, что обучение тут номинальное. Можно легче чем я думал ускориться, главное — доказать, что ты будешь полезен в статусе Ратника.

Я скоро этим займусь. А пока унимаю эмоции и продолжаю вести диалог, как ни в чем не бывало.

Поспрашивал каково быть учеником. Насколько сильные наследники там находятся, и другие вопросы, позволяющие собрать информацию.

Пушкин рассказал все, что знал, и даже извинился, что «слишком быстро пошел наверх».

— Пустяки, я рад, что твою силу наконец-то заметили. Нельзя наказывать одаренного за то, что тот сильнее других, — ответил, давая понять, что все хорошо.

— Отлично! Спасибо, я думал, что ты не поймешь, — скупо улыбнулся Сергей. — Ладно, мне надо бежать. Скоро начнутся занятия. Ещё к психологу на дополнительные тесты идти. А завтра вообще — дуэль

— Ага, я тоже пойду. Нужно обустроиться в казарме и слегка осмотреться, — весело бросил в ответ.

После чего опять уставился на товарища, который преподнес новый сюрприз всего лишь за пару минут.

— Что? Это не кровь, это кетчуп. Наверное, плохо вытер после столовки, — смутился Пушкин, трогая подбородок.

— Я не о том, погоди, — выпалил, не давая Сергею уйти. — Ты сказал «дуэль»? В первый день обучения???

— Да, что такого? Один выскочка оскорбил мой род, сказав, что я не достоин зачисления в Ученики. Ну я ответил, как полагается, чтобы не задирался. А он дуэль предложил. Да хоть две, у меня же браслета нет. Покажу кто из нас «не достоин», чтобы больше не лез, — пояснил Пушкин, играя бровями и выпячивая грудь колесом.

— Ты же говорил, что тебе не везет на дуэлях? — единственное, что спросил я, борясь с нехорошим предчувствием.

— Поэтому она пройдет неофициально. Просто сойдемся, как два благородных и посмотрим, кто из нас, кто. Никаких церемоний, речей, регистрации и прочей ненужной чуши, — рассмеялся товарищ.

Пушкин, тебя убьют на дуэли! Чуть не сказал это вслух, но смог себя удержать.

Начнем с простого. Тот, кто учится здесь уже долго, вызвал Сергея на поединок. Который будет проходить непонятно где, и неясно по каким правилам.

Противник наверняка имеет связи и кучу друзей. Значит, может подстроить несчастный случай, смухлевать или просто нанять убийцу. Сергей со своей прямотой спокойно зайдет в ловушку и сам ее даже захлопнет.

Но говорить об этом сейчас глупо. Пушкин решит, что я издеваюсь, завидую его силе, лезу не в своем дело и все такое.

Уже вижу, как он таращит глаза, крича:

«Тебе-то какая разница? Я не собираюсь бояться всяких прохвостов! Пусть попробует меня надурить, я его сразу прикончу!»

Нельзя действовать напрямую, лучше применить хитрость. Что я тут же и сделал, понимающе покачав головой.

— Согласен. Нужно сразу себя поставить, чтобы всяким подцедам неповадно было. А время тратить не стоит, официальная дуэль — это глупость. Лучше разобраться нормально, без лишних ограничений, — сказал, как ни в чем не бывало.

— Рад, что ты меня понял. А то думал, начнешь отговаривать, будто я малый ребенок. Ладно, пойду, Александр! Если что, скоро свидимся, — бросил Сергей, крепко пожал мне руку и направился прочь.

— Стой, как зовут того наглеца? Интересно знать имя этого самоубийцы, — крикнул я напоследок, сохраняя беззаботный тон речи.

Сергей тут же ответил и окончательно удалился. Я остался один посреди кампуса учебного центра. В голове вертелось имя Петр Вронский. Надо навести справки об этом курсанте, как будет свободное время.

С последним до самого вечера было туго. Я прибыл в жилое расположение: что-то среднее между общежитием и казармой.

Кровати стоят в один ярус, но места между ними не очень много. У каждого подмастерья есть тумбочка и стул. Плюс общие шкафы для формы, где каждому отведено место. Условия не особо комфортные, особенно по дворянским меркам.