Чтение онлайн

– Господин «Т»? – ехидно переспросил он. – Уж не намекаете ли Вы, полковник, что этот самый «Т» и есть Таненбаум?

– Теоритически это возможно, – уклонился я от прямого ответа. – Посудите сами: если политик чист, какой смысл ему скрываться за странной литерой?

– Где Вы видели политиков с абсолютно незапятнанной репутацией? Если смотреть непредвзято, то я не вижу здесь и намёка на криминал. Политик, не пожелавший раскрыть своего имени, собирает сторонников, которые поддержат его на предстоящем голосовании. Ну и пусть себе собирает! Он, конечно, делает это не то чтобы противозаконно, а не совсем изящно, так сказать, на гране разрешённых законом политических мероприятий, но предъявить ему мы ничего не можем.

– Значит, будем ждать, когда он перестанет балансировать и переступит закон?

– Не ждать, а работать! Вы последнее Постановление правительства читали? Нет? Тогда полюбуйтесь! – и он протянул мне знаменитую сафьяновую папку. Ничего хорошего от этого жеста я не ждал, но папку взял недрогнувшей рукой.

– Завтра это Постановление будет в печати, – уточнил Баринов. – А что это значит?

– Это значит, что Правительство во главе с Премьером ступило на тропу войны, – ответил я, пробежав текст Постановления взглядом.

– Красиво выражаетесь, полковник. По сути дела – это банальный передел собственности, только на самом высоком уровне, да и цена вопроса выражается семизначной суммой, а в остальном…! – и он красноречиво махнул рукой.

– А в остальном та же схема, когда привокзальные ларьки одна группировка «отжимает» у другой, – добавил я.

После этих слов мой начальник сделал большие глаза и звенящим от негодования шёпотом заявил, что Правительство Российской Федерации – не группировка, и что я опрометчиво поступаю, сравнивая законную ликвидацию Черемизовского рынка с «отжиманием» привокзальных ларьков.

Наверное, он был прав, но, как говорится, у каждого своя правда.

Владельцем Черемизовского рынка был Сталик Джабраилов – высокий пятидесятилетний красавец-брюнет с умным доброжелательным взглядом и седыми висками, сильно походивший на обеспеченного европейца и мало имевший общего со своими земляками, торгующими свежими фруктами на московских рынках.

К своим пятидесяти годам Сталик в московский бизнес врос прочно. Являясь владельцем несколькими московских продовольственных рынков и огромного вещевого рынка «Черемизовский», Джабраилов обеспечил себе ежемесячный доход, сумма которого выражалась цифрой с шестью нулями. Большую часть прибыли он вкладывал в строительный бизнес, как в Москве, так и на быстро развивающемся Ближнем Востоке, что резко повышало его шансы оставаться «на плаву» при любом политическом шторме.

Поэтому известие о ликвидации его любимого детища не стало для него новостью: когда имеешь пару-тройку миллиардов, то даже очень секретная и закрытая информация становится для тебя такой же доступной, как Коран для правоверного. Сталик знал, что если не сегодня, так завтра «Черемизовский» закроют, и ничего с этим поделать не мог. С каждым днём рынок разрастался, словно раковая опухоль, захватывая всё новые и новые территории. Порой Джабраилову казалось, что «Черемиза» – так его прозвали москвичи, живёт сам по себе, по своим законам, и что творится внутри его ненасытного чрева, неизвестно ни московским властям, ни ему, владельцу рынка.

Благодаря хорошо налаженным с таможней связям, на «Черемизовский» еженедельно поступали крупные партии контрабандного товара, которые тут же растворялись в его нескончаемых торговых рядах и дальше отследить, тем более доказать криминальное происхождение поступившей продукции было просто нереально.

Сначала довольны были все – и продавцы, имеющие свою долю стабильной прибыли, и гости столицы, которых устраивал широкий ассортимент товара и низкие цены. Многонациональный торговый люд «Черемизы», в основном состоящий из китайцев, вьетнамцев, корейцев и таджиков, по-русски говорил плохо, поэтому продавцы общались с покупателями на «тарабарском» наречии. С помощью отдельных фраз, мимики и жестов продавец и покупатель, который зачастую являлся обыкновенным перекупщиком, приходили к консенсусу и на практике воплощали знаменитую формулу немецкого экономиста «товар-деньги-товар», после чего дешёвый китайский ширпотреб крупными партиями расходился по городам и весям Среднерусской возвышенности и центрального Нечерноземья.

Подобно сказочному дракону, «Черемиза» ежедневно заглатывал тысячные людские массы, чтобы в конце дня «отрыгнуть» тугие пачки американских долларов. И с каждой отрыжкой пропахший дешёвым табаком и китайской лапшой «дракон» становился всё ненасытнее и злее.

Не секрет, что большие деньги могут вскружить голову любому трезвомыслящему и законопослушному гражданину, даже если он имеет временную регистрацию. Поэтому «Черемизовский» всё чаще стал мелькать в криминальных сводках, что вызывало раздражение московской криминальной милиции, а также потерпевших граждан, которых с каждым днём становилось всё больше и больше. Недовольство зрело и в верхах: «Черемизовский» становился опасным и неуправляемым. Внутри рынка текла неведомая московским властям и обывателям тайная жизнь, со своими неписаными правилами поведения, подпольными борделями и обменными пунктами, игорными домами и междугородними переговорными пунктами, оборудованными спутниковой аппаратурой. Практически на территории рынка была создана «теневая» инфраструктура, которая ежедневно стоила городу многомилионных потерь.

В Москве одно время ходила легенда о том, как полицейские спланировали секретную операцию по проведению специального рейда по территории вещевого рынка и даже успешно её начали под прикрытием роты ОМОНовцев, но дальше начального этапа дело не пошло. Продавцы, побросав товар, разбежались по укромным уголкам и щелям, как тараканы, а те, кого удалось задержать, мгновенно из продавцов превратились в законопослушных покупателей, и на ломанном русском поясняли, что приехали на рынок исключительно для того, чтобы купить себе и своим детям одежду по низким ценам.

Апофеозом неудавшейся операции явилось обнаружение на контейнерной площадке двух «морских» контейнеров, под потолок забитых детской одеждой китайского производства, общей стоимостью на два миллиарда рублей. Как ни старались доблестные полицейские, но установить, кому принадлежит товар, так и не смогли.

Целую неделю бесхозные два миллиарда лежали на виду, но владелец не объявился. В конце недели было принято решение: товар, от которого попахивало самой настоящей контрабандой, изъять и уничтожить, как опасный для здоровья граждан. Два миллиарда бросили в печи и сожгли, но и после этого владелец не объявился.

Сталик понимал, что перешёл границы дозволенного, и теперь власти города не успокоятся, пока не вобьют осиновый кол в самое сердце его любимого детища. Он пытался бороться, но все заказные статьи и проплаченные телевизионные дебаты успеха не имели, и общество к дальнейшей судьбе крупнейшего рынка осталось равнодушным. И только китайское посольство дипломатично, но недвусмысленно выразило озабоченность в связи с планируемой ликвидацией «Черемизы».

– Я их понимаю, – сказал мэр Москвы в приватной беседе с Президентом. – Надо же куда-то девать несколько тысяч незаконных китайских эмигрантов.

– Получается, что это и наша проблема, – заметил Президент. – Как только мы снесём «Черемизовский», они разбегутся по всей Москве, и вылавливать их поодиночке будет сложнее. Брать их надо сейчас, пока сосредоточены в одном месте.

– Брать и депортировать! – уточнил мэр. – Хотя депортация и влетит бюджету города в копеечку, другого выхода я не вижу.

– Не прибедняйся! – нахмурился Президент. – Ты кто? Мэр Москвы или дотационного уральского городка? Деньги изыщешь, сколько потребуется, и всех, кто не имеет регистрации, отправишь назад, в Поднебесную!