Чтение онлайн

– Я подумаю, – кивнула я.

Я и вправду думала, но совсем о другом. Кирилл всегда носил диск с собой, но его не нашли ни в карманах, ни в сумке, ни в номере. Так же, как и изумруд. По крайней мере, мне о них ничего не сказали. Если бы их нашли, следователя они заинтересовали бы, и тогда бы непременно возникли вопросы. «Я должна им все рассказать», – думала я и тут же вспомнила о Кривошеине. Я ему не верила и не знала, могу ли верить другим. Если Кирилл не взял с собой против обыкновения диск, значит, он должен был где-то спрятать его. Где? В номере? В своем убежище, где он провел несколько дней и о котором мне ничего не известно?

Днем я бесцельно бродила по городу и, когда оказалась возле супермаркета, вспомнила, что мы вчера оставили здесь пакет. Ключ от ячейки все еще лежал в моей сумке. Я вошла в супермаркет, мельком взглянула на ячейки. Та, что под тридцать шестым номером, была закрыта. Супермаркет работал круглосуточно, и на нее попросту никто не обратил внимания. Уверенная, что за мной наблюдают, я подошла и сунула сумку в ячейку под номером тридцать семь, которая оказалась свободной. Взяла корзинку, купила воды и печенья. Расплатившись на кассе, вновь подошла к ячейкам и, загородив их спиной, достала сначала сумку, а потом пакет, он был небольшой, и я затолкала его в сумку, надеясь, что тот, кто наблюдает за мной, этого не заметит. Взяла такси и вернулась в гостиницу.

Оказавшись в номере, я проверила пакет. Зубная паста, печенье, коробка зефира. Открыла коробку, под белой тонкой бумагой лежали диск и изумруд, завернутый в бумажный носовой платок. Кириллу не понравилось появление еще одного наблюдателя, и он решил подстраховаться? Неужели что-то предчувствовал?

Диск и изумруд лежали на журнальном столе, а я пыталась решить, что мне сделать? Рассказать все в милиции? Нет. Я знала, что не пойду на это. И вовсе не обвинение в воровстве или соучастии тому причина. Я никому не верила. Изумруд, вполне возможно, вскоре оказался бы у лысого, а диск… Я понятия не имела, какая информация содержится там, и не хотела знать, но понимала: я должна сделать то, что не успел Кирилл: передать диск Самураю. Мне очень хотелось верить, что он действительно существует, человек-легенда, перед которым преклонялся Кирилл. А еще я надеялась: то, что он рассказывал о нем, – правда. Хотя бы часть правды должна быть в его рассказах, а человек чести непременно найдет убийцу моего друга и воздаст ему по заслугам или поможет в этом мне.

– Я найду его, – произнесла я громко, как будто всерьез верила, что Кирилл меня слышит.

Я прекрасно понимала: это легче сказать, чем сделать. Я ничего не знаю о Самурае, если честно, я по-прежнему не уверена в его существовании. Я не знаю ни имени, ни того, как он выглядит, только дурацкое прозвище, а еще то, что через две недели он должен появиться в этом городе, в клубе «Альбатрос». Так считал Кирилл. Но у меня нет другого выхода, и я найду Самурая.

Прошло несколько дней. Следователь еще трижды беседовал со мной, а я, наблюдая за ним, поняла: это убийство для него рядовое дело, они стопками громоздились на его столе. Одно из многих, и он, усталый, измотанный, думает, скорее всего, о том, как было бы хорошо отправиться в отпуск, а не сидеть в прокуренном кабинете, задавая одни и те же вопросы. Это для меня найти и наказать убийцу теперь стало смыслом жизни, а для него это дело рутина, и, по большому счету, не так уж важно, раскроет он его или нет. Удача не всегда ему сопутствует, и он смирился с этим.

– Мы получили разрешение прокуратуры на захоронение, – сказал он мне.

– Но вы даже не знаете, кто эта женщина на самом деле, – я нахмурилась, поняв, как трудно мне назвать Кирилла женщиной.

– Не знаем. Значит, могила будет безымянной.

– И что дальше?

– Будем работать. Надеюсь, в конце концов нам удастся установить, кто она на самом деле. Вскрытие производили, отпечатки пальцев сняли, труп фотографировали, в общем, нет смысла держать его в морге.

Вот так Кирилл оказался в безымянной могиле. На городском кладбище, в стороне, ближе к лесу, в компании двух десятков таких же безымянных. Рабочие ушли, а я долго сидела возле свежего холмика, удивляясь, что не могу плакать. Гладила землю рукой, а потом достала авторучку и написала на табличке с номером: «Кирилл». Я сидела на корточках, не в силах покинуть это место, долго, до самого вечера, пока слезы не хлынули потоком и мне не стало легче дышать. Размазывая их по щекам, я шла к воротам кладбища, провожаемая заинтересованными взглядами рабочих, что подметали дорожки.

До гостиницы я добралась через час, быстро собрала вещи, достала из сейфа диск и камень, спрятала их за подкладку сумки и вызвала такси. И поехала в «Альбатрос», не зная, что буду делать дальше. Я помнила, что там была гостиница, вот и надеялась устроиться в ней.

– В «Альбатрос»? – переспросил водитель, запихивая в багажник мой чемодан. – Дороговато. Здесь-то вам чем не понравилось?

– Слишком далеко от злачных мест, – хмуро бросила я, и он заткнулся, так и не поняв, шучу я или говорю серьезно. По дороге меня охватило беспокойство. Вдруг в «Альбатрос» меня попросту не пустят? Не зря Кирилл говорил, что этот клуб – настоящий притон. Если так, то чужаков там, скорее всего, не жалуют и найдут предлог отделаться от меня. Я нетерпеливо ерзала, то и дело поглядывая по сторонам. Если кто и увязался за нами, то в потоке машин мне его ни в жизнь не заметить.

– К гостинице? – подал голос водитель, когда мы подъехали к клубу.

Я молча кивнула. Он затормозил у самых дверей, а я вышла из машины с тем выражением на физиономии, которое не оставляло сомнений: если я решила здесь остановиться, значит, гражданам в собственных интересах лучше этому не препятствовать.

Швейцар, заметив, что водитель достает мой чемодан, сбежал по лестнице мне навстречу с самой счастливой улыбкой на лице.

– Позвольте, я вам помогу.

– Сумку не забудьте, – напомнила я. – И поаккуратней.

– Не беспокойтесь. Сюда, пожалуйста.

Сопровождаемая швейцаром, я направилась к стойке регистрации. Девушки встретили меня дежурными улыбками.

– Номер люкс, – не обращая внимания на их улыбки, произнесла я. – Подальше от ресторанов. Не люблю шум.

Одна из девушек заглянула в компьютер, другая суетливо предложила:

– Присаживайтесь. Может быть, кофе?

– Сначала душ.

Мое перевоплощение в богатую стерву прошло успешно, номер я получила через пять минут. Деньги, а главное диск и камень, убрала в сейф. Приняла душ и заказала ужин в номер. Теперь мне оставалось только ждать.

В тот вечер я не пошла в казино, чувствовала себя разбитой настолько, что не смогла бы, наверное, двигаться, оттого и легла после ужина спать. А проснулась, как от толчка. Открыла глаза и замерла в страхе: мне показалось, в номере кто-то есть. Я торопливо включила ночник, углы комнаты тонули во мраке, оттуда кто-то пристально смотрел на меня. Я упала головой на подушку и заставила себя успокоиться, подозревая, что больше не усну. Выключать свет было страшно, а со светом почему-то стало еще страшней.

«Я лежу в гостиничном номере, и со мной ничего плохого не случится», – бормотала я. Свет все-таки выключила, выждав немного, поднялась и подошла к окну. Звук работающего кондиционера раздражал, я выключила его. Открыла створку окна. Ночь была душной, небо затянуло тучами, ни луны, ни звезд. «Наверное, будет гроза», – подумала я. И, несмотря на духоту, зябко поежилась. Внизу среди деревьев мелькнул свет фар, вырвав на мгновение из темноты шлагбаум и кусты с ярко-красными цветами. Машина притормозила в поисках места на стоянке, но вскоре скрылась из глаз. В ту минуту я еще не знала, что на грязном, расхристанном «Лендровере» в «Альбатрос» въезжает моя судьба.

В загородном клубе все было предусмотрено для того, чтобы клиенты не скучали. Боулинг, бассейн, лошади, лодки на пристани, здесь же под открытым небом играли музыканты, так что можно было сколько угодно услаждать себя классической музыкой. У причала красовалась яхта, самая настоящая, хоть и небольшая.

Весь день я бродила по территории, удивляясь тому, сколько придумано способов пустить деньги на ветер. Хотя наплыва граждан, желающих здесь отдохнуть, не наблюдалось, по крайней мере, в светлое время суток. Ближе к вечеру я заглянула в казино. Здесь тоже было немноголюдно. С праздным видом я прошлась по залу, ловя на себе заинтересованные взгляды.