Чтение онлайн

Бедные ребята.

— У меня с собой доказательство, — сказала я Аттикусу.

— Что это? — спросил он.

— Досье на Пахана. Все, что Мейсон Пейн собрал за эти годы.

Аттикус моргнул на меня, не впечатленный.

— Это поможет им выбраться из тюрьмы?

Мое бесстрастное лицо сохранялось, несмотря на мое раздражение, разочарование и абсолютную панику.

— Нет, очевидно, что нет. Это признак доброй воли. Я работаю над тем, чтобы дать им то, что им нужно.

— Работай быстрее, — приказал он.

— Не будь мудаком, — прорычал Гас. — Она не джинн. Для того, чтобы вытащить из тюрьмы трех королей мафии, нужно нечто большее, чем просто щелкнуть пальцами.

Аттикус сосредоточил свое внимание на мне, как будто Гас вообще ничего не говорил.

— Часы тикают, Каро. Боссы хотят выйти. Я бы позаботился о том, чтобы это произошло раньше, чем позже.

Кейдж выступил вперед, влезая в разговор.

— А если это произойдет позже, а не раньше?

Аттикус улыбнулся, не сводя с меня глаз.

— Кто это, Каро? Нанятая прислуга?

— Друг.

Он поднял руку, и еще двое головорезов появились из-за угла, таща между собой связанного мужчину с кляпом во рту.

Прошло пять лет. Время и его нынешние обстоятельства не были к нему благосклонны. Он постарел, как президент. Другими словами, быстро. Моим первым побуждением было подбежать к нему, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, осмотреть его раны, оценить, сколько веса он потерял из-за того, что не ел, — но я не могла позволить им увидеть, что мне не все равно.

Потому что мне было не все равно. Больше нет. Не после того, как он встал на сторону братвы, а не на мою. Не после того, как он позволил своим боссам угрожать мне и жизни моей дочери. Не после того, как он участвовал в ее похищении.

Хотя я сомневалась, насколько он был вовлечен в это теперь, когда я увидела его пленником.

Даже я не могла так хорошо лгать. По какой-то глупой причине я действительно заботилась о своем отце. Мне было больно видеть его таким. Было больно видеть его таким несчастным, таким слабым. Я потратила всю жизнь, делая то, чего не хотела делать, пытаясь спасти его. Сегодняшний день ничем не отличался.

— Я понимаю, что это до боли банально, — Аттикус взмахнул рукой, как ведущий игрового шоу, — но я хотел напомнить тебе, что у тебя есть другая семья, кроме твоего ребенка, Валеро. И она нажила много врагов с тех пор, как ты сбежала. И под врагами я подразумеваю, что он должен всем в городе огромные суммы денег. — У меня пересохло во рту, когда я встретилась взглядом с отцом с другой стороны переулка. Он выглядел совершенно побежденным. У меня защемило сердце при виде его такого худого и оборванного. Я хотела заключить его в свои объятия и забрать с собой домой. Я хотела убедиться, что он хорошо поел, долго принимал ванну и провел ночь, не живя в страхе. — Пахан хочет его руки. — Аттикус скрестил руки на груди и опустил подбородок. — И я склонен отдать их ему.

— Ты не тронешь его, — приказала я. — Ни его руки. Ни какой-либо его части. Ты должен отпустить его, пока я не потеряла все свое терпение, Аттикус. Я не валяю дурака.

При этих словах глаза Аттикуса победно блеснули.

— Ты знаешь, что я этого не сделаю, Каро. Зачем тратить впустую свое дыхание? Делай свою работу, и он весь твой. Видит бог, он больше никому не нужен. На твоем месте я бы поторопился. Я не хочу отправлять его по кусочкам.

Мой желудок перевернулся, и я чуть не лишилась своего обеда прямо там.

— Тогда возьми это, — прорычала я ему, протягивая папку. — Это только начало.

Он послал одного из своих парней забрать папку. Я передала ее, зная, что Гас может получить доступ к цифровым файлам в любое время онлайн.

Аттикус пролистал страницы, оценивая мельчайшие детали дела Мейсона.

— Я передам это дальше, — наконец сказал он. — Это только начало.

— Каро? — прохрипел мой отец, и я поняла, что он пялился на меня с тех пор, как они затащили его в переулок. — Это ты? Это действительно ты?

Я встретила его сломленный, измученный взгляд.

— Привет, папа.

— Тебе не следовало возвращаться сюда, — пробормотал он, как будто ничего не мог с этим поделать. Его лицо исказилось от боли. Он был сломленной, потрепанной версией человека, которого я когда-то знала. — Тебе следовало остаться там, где ты была. Ты должна была оставаться в безопасности.

— Они забрали мою дочь, — мягко сказала я ему, отчаянно желая снять с него часть бремени. Казалось, не имело значения, как часто этот человек причинял мне боль раньше или как сильно я винила его за то, что он вынудил меня прийти в этот мир. Он был моим отцом, и меня убивало видеть, как он страдает у меня на глазах. — Я не могла оставаться дома. Я должна была прийти за ней.

— Полагаю, она все еще маленькая, — тихо сказал папа, сдерживая эмоции. — Ты все еще нужна ей. Труднее всего, когда ты им нужен.

Я подавила рыдание, поняв, что он говорит о себе. В его взгляде было такое отчаяние, что мое сердце словно раскололось пополам. Одна часть меня была убеждена, что он заслужил то, что сделал с собой. Он заслужил такой конец своей жалкой жизни. Другой части меня было больно видеть его таким. Независимо от того, сколько дурных чувств я испытывала к этому человеку, он все еще был моим отцом… человеком, который вырастил меня. И я была достаточно гордой женщиной, чтобы брать на себя ответственность за свои решения, за свои поступки. Я не могла винить его во всем.

— С тобой все будет в порядке, папа? — спросила я человека, который уже начал откалывать мою броню.

Он кивнул, но его подбородок задрожал.

— Я в порядке, малышка. Просто попал в очередную передрягу. Вот и все.

Это было больше, чем передряга.

— Да, ну, я тоже.

Аттикус рассмеялся.

— Разве это не приятное воссоединение семьи? Гас, почему ты никогда не спрашивал, как у меня дела?

Гас издал какой-то звук в глубине своего горла.

— Потому что мне было насрать.

Все веселье исчезло с лица Аттикуса, и он сплюнул на землю.

— Печально то, что ты предпочел бы провести время с этими предателями, чем со своей собственной плотью и кровью. В этом есть что-то серьезно испорченное, Август.

— В тебе есть что-то серьезно испорченное, Аттикус! — рявкнул Гас.

Сдерживающий тон, который он использовал, чтобы сдержать свое безумие, распался, и он наставил пистолет на Гаса. Оружие опасно поблескивало в уверенных руках Аттикуса.

Он двинулся на своего брата, загоняя Гаса в угол. У Гаса было свое оружие, но он не решался вытащить его, когда Аттикус уже целился ему в голову.