Чтение онлайн

— Я пока не решил, — ответил альфа.

Ника вскочила и подбежала к нему, схватила за руку.

— Послушай. Мария хотела уйти, я знаю. Но вчера… мы поговорили и она задумалась. Она передумала! Тут, в стае, есть нечто, чего она не может получить в другом месте. Она бы не ушла сама! Не теперь! Да еще после того, что случилось у озера!

Ларим вздохнула и скосила глаза с видом: «Ах, эти наивные девицы, не видящие дальше своего носа». Ника не обратила внимания.

— И что, по-твоему, произошло? — спросил Матай.

— Я не знаю, — Ника вдруг отбросила его руку и пошла к выходу. — Не верите и не надо. Я сама пойду ее искать.

— Тихо. — Крепкая рука альфы перехватила Нику за локоть. — Остановись. Успокойся. Иди, прими душ, переоденься. Потом позавтракаем. А я пока отправлю людей ее искать.

Успокоиться? Позавтракать? Сейчас, когда Мария неизвестно где? Когда что-то нехорошее случилось?

У Ники вдруг так судорожно забилось сердце, что стало больно. Сестра не могла уйти, не могла. Не после вчерашнего, когда она впервые допустила, что стая Росиати даст ей самое желанное — щенков. Пусть окружающие думают иначе, но они не знают Марию. Они все считают ее глупой слезливой самкой, но это не так. Это просто маска. Сестра может долго ныть, притворяясь, но рано или поздно поступает правильно. В побеге не было смысла, значит, она не сбегала.

Значит, ее исчезновение дурно пахнет.

Ника сглотнула.

— Ты слышишь? — тихо, но твердо повторил Матай. — Слушай и делай, как говорят. Тебе нужно время восстановиться.

После вчерашнего секс-марафона у Ники между ног саднило и пульсировало, но не очень сильно, на оборотнях все заживает быстро. Даже больно не было, только легкий дискомфорт и такая мелочь точно не смогла бы ее остановить.

— Да, конечно. Я иду.

Ника развернулась и, машинально переставляя ноги, стала подниматься по лестнице. К счастью, охрана за ней давно не ходила, Ларим тоже осталась внизу, поэтому Ника, поднявшись, прошла по коридору насквозь, спустилась по черному ходу и выскочила из дома. Тихо пробралась мимо входной двери и побежала в парк.

Если он думает, что Ника будет сидеть спокойно и ждать, пока кто-то посторонний выяснит, что случилось с ее сестрой, он ошибается.

В парке было безлюдно, еще слишком рано для беготни и игр. Нику вел инстинкт, сестра бы в случае чего пряталась в чаще, ближе к лесу, а может и вовсе в лесу.

Ника прикинула расстояние и побежала в сторону леса. В парке Марию искали и нашли бы, сиди она тут, значит, искать нужно дальше.

Перепрыгнув через изгородь, Ника неудачно приземлилась и чуть не подвернула ногу. Зашипела, но не от боли, а от неожиданности. Повела носом.

Зашипела снова, теперь от слабого следа, витающего в воздухе. Передернулась от озноба, почувствовав проклятый запах. Запах кошмара, запах ужаса, смертельной опасности и нечеловеческой жестокости. Тот самый запах, который она хотела бы забыть навсегда. Запах Олимпа.

Уже судорожно дернувшись к смартфону, позвонить Матаю и сообщить, что Мария не сама ушла, Ника поняла, что смартфона нет. Она оставила его в доме, потому что в платье ни одного кармана. И что дальше? Предупредить альфу она не может, потому что не позвонить. Пойти и сказать? Нет, тогда ее просто-напросто остановят, запрут в безопасности и не дадут искать сестру.

Бог мой, у них Мария! — Нику от резкого осознания будто ударили в живот. Она быстро сбросила платье и перекинулась. Матай наверняка отправит за ней погоню, значит, нужно найти сестру, а Росиати найдут обеих. Конечно, влетит, но по сравнению с тем, что придется пережить Марии это цветочки. Она у них уже несколько часов. Нику затрясло, лапы разъезжались по земле, а хвост бил по ногам. Кое-как взяв себя в руки, она принюхалась. Нужно спешить — каждая минута для Марии пытка.

При желании оборотни хорошо маскировали свой запах — нужно было всего-то не оставлять пахучих меток, тогда он быстро выветривался. Наверное, чужак не учуял бы остатков запаха, по которому шла Ника, разве что опытный оборотень, такой, как Матай. Наверное, они и не учуяли, когда проверяли местность спустя рукава. Конечно, сама ушла, это проще всего, решить, что ушла, чем искать.

Ника перебирала лапами так быстро, что периодически спотыкалась и катилась вперед кубарем. Репьев в шерсть нацепляла кучами. Раз в несколько минут приходилось останавливаться и метить дорогу, чтобы за ней было проще проследить. А потом она снова бежала, вывесив язык и из последних сил напрягая мышцы. И старалась не думать о том, что за несколько часов сестру могли увезти слишком далеко.

Выскочив из леса на проселочную дорогу, Ника растопырила лапы и затормозила, а потом принялась вертеться вокруг собственного хвоста. Запах сестры, смешанный с запахами Олимпа резко отрезался, сменяясь запахом машины. Они сели в машину! В машину!

Машину волку не догнать. Но Ника попыталась, не могла не попробовать. Она бросилась вперед, не думая даже, что на открытом пространстве кто-нибудь может увидеть волчицу, а это потенциальна опасность.

Она бежала до тех пор, пока, лишившись последних сил, не свалилась прямо мордой в пыль. Грудь разрывало от боли и нехватки воздуха, а остывающий след утверждал, что времени прошло слишком много, чтобы догнать Марию. Все пропало.

Ее увезли, увез Олимп. Случилось самое страшное.

Ника открыла пасть и жалобно завыла.

Глава 21

Она даже не пыталась отползти с дороги, услышав шум подъезжающей машины, валялась в пыли, уткнувшись носом в обочину и все было фиолетово. Машина затормозила, хлопнула дверца, и вскоре над ней склонился Матай.

— Ника.

Он попытался поднять волчицу, но Ника, как кисель сползла обратно на дорогу, обессиленная бегом, страхом и безысходностью.

— Перекинься, волчонок.

Ника и рада бы, да сил не осталось.

— Перекинься и расскажи, что произошло, — тверже приказал Матай.

Альфе не перечат. Ника приподнялась на лапах и с трудом перекинулась в человека. Осела обратно в пыль, уронив голову, Матай накрыл ее голые плечи курткой.

— Что случилось? — спросил альфа.

— Они увезли ее. Они ее украли, увезли, — Ника заскулила от горя. — Они сделают ей больно, изнасилуют ее, все, каждый. Посадят на цепь. Я никогда ее больше не увижу.

Она снова заскулила, из глаз потекли горячие слезы.

— Кто они? — жестко спросил альфа.

— Наша стая. Мужчины. Олимп.

— Почему ты думаешь, они сделают ей больно?

— Потому что они всегда так делают, — равнодушно ответила Ника. Теперь все равно, даже если кто и узнает, откуда они родом. Теперь поздно. — Они насилуют всех самок стаи. Начинают, как только те подрастают и продолжают, пока те не сдохнут. Они ее изобьют, изнасилуют и заставят рожать, пока она не умрет. Мы сбежали в ночь, когда самцы решили, что мы достаточно взрослые и собрались нас гонять по лесу. Всей кучей. Они бы нас на части порвали, как сделали с каждой самкой, а нам было всего пятнадцать.