Чтение онлайн

Довольно репетиций. Больше никаких сюрпризов. Сегодня состоится последний сеанс.

Сегодня и Огрызок был другим. Смотрел не так похотливо и отстраненно. Сегодня глаза его сверкали. Он был рядом с ней. Во всяком случае, что-то человеческое мелькнуло на поверхности. И все-таки его решимость и грубость не оставляли Хлое никакой надежды. Он не отступится.

Вот так для нее все и закончится. В этом отвратительном месте. Вдали от семьи. По лицу скатилась слеза.

Она уже давно не плакала. Вместе со слезой вытекло то, что осталось от ее жизни.

Он наклонился к тележке, чтобы взять шприц, и тут гордость полыхнула в Хлое. Та самая гордость, которая позволила ей продержаться так долго.

Бедром она толкнула его руку, застав Огрызка врасплох. Он ударился локтем о тележку, и та покачнулась вместе со всем содержимым. Хлоя увидела, как Огрызок расширил глаза и протянул руку, чтобы удержать тележку, не дать ей опрокинуться.

И на секунду показалось, что у него это получится.

Солнце уже клонилось к синей линии горизонта, и тени, которые двигались вокруг Людивины, становились плотнее.

Вдалеке на ветру скрипнула дверь сарая.

Модель автомобиля сомнений не вызывала. Людивина провела много времени, изучая «дакию-дастер», и теперь могла распознать ее всего по нескольким деталям.

Она инстинктивно потянулась к кобуре, но передумала. Присутствие машины не означало, что хозяин дома. Возможно, он просто оставил ее в гараже.

Но если он там, то не мог не услышать стук в дверь. Если он не отвечает, значит на то имеется веская причина…

Что, если Хлоя Меньян заперта внутри? Людивина достала было телефон, но что-то ее остановило. Ее одолели сомнения. Неуверенность в себе. Она и так торопилась чаще, чем нужно.

Но сейчас-то есть очевидные причины!

Да неужели? Она видит всего одну.

«Дакия-дастер» в гараже, вот и все.

Внезапно внутри с грохотом упало что-то металлическое. Не совсем в доме, скорее в гараже, где-то в глубине. Людивина замерла. Неужели он услышал стук в дверь?

Она подошла к крыльцу, готовая в любую секунду вытащить пистолет. Но не телефон, хотя могла бы вызвать подкрепление из местных, чтобы оцепить территорию. А если он все-таки здесь живет, вот-вот вернется с прогулки и наткнется на наших людей? Он скроется. Этот человек привык к подпольному существованию, вряд ли мы скоро его выследим заново. Скольких женщин он успеет убить за это время?

И только сейчас Людивина ее заметила.

Черный кружок между фасадом и навесом, направленный на вход и всю территорию. А значит, и на нее.

Глазок камеры, почти неразличимый.

Он знает, что я здесь. Он за мной наблюдает.

Доставать телефон было слишком поздно. Если Джонни Симановски увидит, что она набирает номер, он сразу поймет, что попался, и убьет Хлою, чтобы та ничего не могла рассказать. Или оставит ее заложницей – со всеми вытекающими, если учесть, что этому психопату нечего терять. Пока Людивина не предупредила коллег, он может надеяться все уладить. Он видел, как она замедлила шаг и обернулась. Он не идиот и наверняка догадается, что дело в «дакии-дастер».

Я должна создать у него иллюзию, что он сам разберется. Сыграть на его мании величия.

Но разве не та же мания заставляет ее саму считать, будто она может манипулировать им и победить? У Людивины не было выбора. Она оставила телефон в кармане, пистолет в кобуре и подошла к двери. Он не пригласит ее, придется войти самой.

Дверь была заперта.

Какой смысл притворяться?

Людивина отступила на несколько шагов и что было сил ударила ногой по замку. Старая дверь поддалась почти сразу.

Не доставай пистолет, рано, он запаникует. Пусть даст тебе войти и думает, что легко с тобой справится.

Есть ли внутри другие камеры? Вряд ли он хочет снимать себя, тем более то, чем занимается без свидетелей.

Людивина вошла в центральную комнату, твердо держась на ногах, готовая среагировать на малейшее движение, упасть на пол и выхватить оружие. Пристрелить его, если приблизится.

Никого. Только что-то шипит.

Фррш… Фррш… Людивина оглядела выцветшие стены без малейшего намека на декор. Даже в углах. Камер нет.

Она вытащила из кобуры «зиг-зауэр».

Фррш… Фррш…

Посмотрев туда, откуда исходит звук, она заметила проигрыватель, на котором крутилась виниловая пластинка. Фррш… Фррш…

Он где-то рядом.

Дом был обставлен очень просто, без затей и излишеств.

Он за гаражом. Там, где упал металлический предмет.

Людивина прошла через кухню, где пахло чистящим средством. Все сверкает, как в рекламе. Приоткрытая дверь вела в гараж без единой машины.

Если он знает, что она здесь, то поджидает где-то рядом. Ничто не указывало на то, что у него есть огнестрельное оружие, против жертв он никогда его не использовал. А вот у Антони оно было, значит семья способна его раздобыть. Она крепче сжала рукоятку своего полуавтомата. Ладони вспотели. Как тогда, в доме Альбера Докена. Вечность назад. Но сейчас не время вспоминать об этом, о своей неуверенности. Говорит ли это о ее сущности? Кто она, бесчувственный трудоголик или живая, уязвимая, не всегда уверенная в себе женщина?

Да соберись ты, блин! Помни про здесь и сейчас!

Она чуть приподняла дуло пистолета. Если он выскочит внезапно и она нажмет на курок, пуля попадет в бедро. Лучше, чем прямо в сердце, будет легче оправдываться перед судьей.

Она подошла к двери. В гараже было темно, все выглядело серым.

Не пора ли вызвать подкрепление?

И раскрыть себя? Чтобы он услышал, где я и что говорю?

Людивина попыталась вспомнить, кому звонила в последний раз… Кажется, Люси Торранс. Отлично. Не спуская глаз с гаража, она вытащила телефон из кармана джинсовой куртки, разблокировала его, убавила громкость до минимума и вызвала последний номер. Нужно смотреть прямо перед собой, а не на экран, так больше шансов выжить.

Связь была слабовата, лишь одна полоска, но ей хватит. Она убрала трубку в карман. Время идет. Каждая секунда дает ему возможность подготовиться. Вернуть себе преимущество. Нужно идти, пока не стало слишком поздно.

Носком ботинка она потянула дверь на себя, и та беззвучно открылась. Людивина затаила дыхание. Ну, вперед. Она спустилась на две ступеньки, крутанулась вправо, потом влево, чтобы проверить пространство.

По-прежнему никого.

Только инструменты развешаны по стенам над верстаками. На одном из них лежат выпотрошенные старые часы, колесики разбросаны среди крошечных отверток.