Чтение онлайн

Но, Деги опасался напрасно — молодой Барно не отреагировал на комплименты сестре.

— Нет никого прекраснее Алисии, герцогини Ритжбургской! — воскликнул кто — то из миньонов.

— Я уже дарил ей розу! — произнес Ланс.

Он никогда не дарил цветок одной даме два раза. Даже Алисии.

— Принцесса Оделия очень красивая! — заметил кто — то из свиты.

— Оделия? Не помню ее! — задумчиво произнес Ланс.

Была названа еще дама, но ее кандидатуру сразу отвергли, из — за слишком легкого поведения.

… Наконец, всадник — победитель получил свою награду из рук принцессы Сильваны, девушки гренадерского роста, и такой же стати, и начались пешие бои, разумеется, как и предыдущие, с применением магии.

Ланс вышел на арену — высокий, стройный, широкоплечий и мускулистый, из — за чего его фигура, облаченная в доспехи золотистого цвета, казалась мощной. Граф раскланялся, красиво откинул прядь волос, упавшую на лицо, и был награжден бурными аплодисментами зрителей.

Большинство участников использовало мечи, и только Ланс сражался шпагой, хотя одинаково хорошо владел всеми видами холодного оружия. И — он всегда побеждал. Козырем молодого Барно была скорость — он двигался молниеносно, вызывая восхищенные рукоплескания, ахи и вскрики дам.

Бои на турнире были праздником, в некотором роде спектаклем, шоу. Участники проводили определенные ритуалы: прерывали поединки, советовались с секундантами, которые толпились у края арены, меняли по ходу боя оружие, которое те же миньоны и держали… Малейшая царапина превращалась в значительное ранение, и пострадавшим занимались доктора и секунданты. Однако, раненый возвращался на арену, и "героически" продолжал бой.

Ланс в деле развлечения публики превзошел всех. Понимая, что интересно и зрителям, и императору, старался не побеждать быстро, часто поддавался в начале поединка, вызывая испуг у своих поклонников, что бы эффектно победить в конце. Впрочем, когда соперники были достойными, а победа сложной, юному графу нравилось больше.

Сражался Ланселота красиво — его движения и жесты были изящны, и напоминали сложный танец с поворотами. А удары — молниеносны и разящи. Недаром император называл выступление графа "смертоносным кружевом".

В этот раз все было как всегда, пока граф не обратил внимания на ложу принца Монийского. И в этот момент даже споткнулся на ровном месте — он увидел глаза девушки, сидящей рядом с принцем. Огромные, синие, как горные озера… И все пошло не по плану. Кое-как отбивая атаки противников, Ланс, снова и снова, возвращался взглядом к принцессе. Граф ее вспомнил, их представляли — но, раньше он не обращал на девушку внимания, не замечал.

Так продолжалось до тех пор, пока меч очередного противника едва не пригвоздил Ланса к стене зрительской трибуны.

— "Черт!" — подумал граф, разозлился, тряхнул головой, и ринувшись в бой, быстро разделался с везунчиком, едва его не убившим.

Победив всех, Ланс принялся раскланиваться, принимая изящные позы, и красиво поправляя блондинистые прядки, романтично падающие на лоб. Затем наступила кульминация представления — в руке графа появилась роза, и он направлялся к зрительницам, что бы одарить цветком одну из них. Ловя томный взгляд победителя, каждая из поклонниц надеялась, что, на это раз, цветок и сердце красавца достанутся ей.

И Ланс разжег эту искру надежды в девичьих сердцах до пламени — он прошел мимо ложи своей семьи, вызвав негодование сестры, и дрожь в сердцах всех прочих девушек и дам — роза для кого-то из них!

Ланс миновал императорскую ложу, не одарив цветком и принцессу Сильвану. Над трибунами повисла тишина — зрители застыли в ожидании — кому же?

— Вот умеет! — крякнул граф Барно, думая, что сын продолжает шоу.

Ланс остановился возле ложи принца Монийского, преклонил колено, и кинул розу к ногам Оделии. Зрители ахнули — кто удивленно, кто разочарованно, а император нахмурился. Оделия не поддержала игру Ланса, не подняла цветок, и не дала победителю поцеловать руку, не исполнив положенный ритуал. Девушка даже не посмотрела на графа — и розу, и Ланса она проигнорировала.

Барно, оказавшийся в неловком положении, еще раз поклонился девушке, и быстро покинул арену. Он опять ругался на себя — надо же так опозориться! Холодность Оделии привела молодого графа в замешательство — никогда не бывало, что бы розу не приняли! — и послужила причиной мрачного настроения. Он решил немедленно поговорить с принцессой — о чем, не важно, лишь бы пообщаться. Но, Монийских нигде не было видно — сразу после турнира принц, вместе с дочерью, отбыл в свое поместье, не оставшись на праздничный обед.

Император пребывал в хорошем расположении духа — благодаря юному графу Барно принцесса Оделия показала всем свой истинный характер: гордыню и высокомерие.

Ланс же, вместо того, что бы радоваться победе, мрачно напивался. А многочисленные поклонницы раздражали его больше обычного.

… Вечером, вернувшись домой после турнира и обеда, Гвен пришла в покои Ланса, который, против обыкновения, не кутил с друзьями, а был дома, и, с задумчивым видом, лежал на диване. В той же одежде, в которой был на обеде — черной бархатной куртке, расшитой серебряными узорами, и таких же, обтягивающих, как вторая кожа штанах. Из под куртки виднелась белая шелковая сорочка, вернее, пышные кружева выглядывали из ворота, и покрывали обшлага рукавов. Ланселот даже свои замшевые, расшитые золотыми узорами, сапоги не снял…

— Переживаешь? — спросила сестра, усевшись рядом с ним — Так тебе и надо, раз не мне розу подарил! Вот и получил! Такой позор!

Ланс молчал, и Гвен продолжила:

— Но принцесса-то какова! Ей такая честь, а она и цветок не подняла, и даже не поблагодарила!

— И правильно сделала! — произнес Ланс — Она же не собака, брошенное поднимать!

Гвен хотела было возмутится, но не нашла что ответить — ее саму веселило, что дамы поднимают розу, брошенную к их ногам. Самой Гвен брат вручил бы цветок в руки.

— Ты права! — продолжил Ланс — Я сам виноват! Не надо было кидать! Но, ближе не подойти!

И Ланс в раздражении стукнул кулаком по стене.

Действительно, Монийские сидели в соседней с императорской ложе, а приближаться к императору во время турнира нельзя — за соблюдением дистанции следили стражники, и Ланса не подпустили бы, хоть он победитель.

— Ну и что! — упрямо возражала Гвен — Эта Оделия могла хоть поблагодарить, хоть кивнуть!

— Она такая красивая! — произнес Ланс, не слушая сестру — Такие глаза! Как озера!

И Гвен опять не нашла что ответить — принцесса Монийская, действительно, была красавицей, а Ланс, до этого, никогда ни о ком так не говорил.

— Ты влюбился, что ли? — спросила она.

— Нет, просто говорю, что Оделия красивая! — ответил Ланс и перевел разговор на другое.

— Хочешь, потренируемся завтра вместе? — предложил он — Моя шпага против твоих прыжков?

Гвен обрадовалась — брат может дать полезные советы и — согласилась.

Однако, Ланс продолжил вдыхать, и страдал весь вечер. А Гвен его утешала. Но уже на следующий день, после тренировки с сестрой, граф с друзьями отправился праздновать победу в турнире. О происшествии с розой он, казалось, забыл.