Чтение онлайн

— Конечно.

Холмс заметил, что я беседую с немцем.

— Мы познакомились с герром Шульдигом сегодня в доме одного из наших клиентов, — сообщил он как бы невзначай профессору, когда толстяк поспешно удалился. — По-видимому, он хорошо знает свое дело.

— Безусловно. Бесценный специалист! Возможно, вы этого не помните, мистер Холмс, но десять лет назад в этой библиотеке было темно и мрачно. Всего один газовый фонарь горел под куполом, и в сумрачные и туманные дни мы не могли здесь работать. И, конечно, всегда существовала ужасная угроза пожара, который нанес бы немыслимый урон.

К счастью, теперь все это в прошлом. Электрический свет позволяет нам работать в любое время, и мы не зависим больше от капризов климата и времени года. Правда, читатели, привыкшие к газовому освещению, жалуются, как ни странно, на то, что электрический свет слишком яркий!

— Перемены поначалу даются трудно, — заметил Шерлок Холмс. — Позвольте выразить вам искреннюю благодарность за оказанную помощь. Ваша эрудиция всегда была потрясающей.

— Вы не торопитесь? Мне бы очень хотелось, пользуясь случаем, снять копии с этих писем. Конечно, если нет возражений.

— Полагаю, мой клиент не будет против, — любезно произнес Холмс.

А я, хоть и был настроен менее оптимистично, зная о собственническом отношении сэра Саймона к рукописям, счел за благо промолчать.

Пока профессор Грэй снимал копии, мы с Холмсом сидели на кожаном диванчике, переговариваясь вполголоса, чтобы не мешать читателям.

— Вы сделали какие-нибудь выводы? — осведомился я.

— Мне по-прежнему неясен мотив кражи, — пожаловался мой друг. — Если нападавший нуждался в относительно небольшой денежной сумме, почему просто не ограбил какого-нибудь богатого пьяницу на темной улице в Сохо, вытащив у него бумажник? Очевидно, нужно было именно это конкретное письмо. Однако вряд ли кого-то настолько интересуют письма елизаветинской эпохи, если только они не написаны одним из монархов того времени.

— Быть может, вся важность письма заключается в том, что написано на пергаменте? — предположил я. — Скажем, если украденное письмо проливало свет на бесчестный поступок, совершенный знатной особой того времени, то не исключено, что потомок захотел любой ценой защитить доброе имя своей семьи.

— Четыреста лет спустя? Сомневаюсь. Даже самый возмутительный скандал покрывается романтической патиной за столь долгое время. Герцог Сент-Олбенский спокойно заседает в палате лордов и не считает, что его достоинству вредит родство с прекрасной, но распутной Нелл Гвин [22] .

— А как насчет теории сэра Саймона, что тут замешан его соперник, коллекционер из Далиджа?

— Я не принимаю это всерьез, Уотсон. Мания коллекционирования приобретает у людей различные формы. Интересы коллекционера из Далиджа лежат главным образом в области антропологии: он ценит экзотику. Сомневаюсь, чтобы его заинтересовал кусок пергамента елизаветинских времен, что бы на нем ни было написано. Кроме того, хотя коллекционеры и не разборчивы в средствах, когда охотятся за добычей, я сомневаюсь, чтобы он дошел до кражи.

Я подозреваю, что, скорее всего, письмо украли ради выкупа и скоро у сэра Саймона потребуют крупную сумму — вероятно, угрожая уничтожить письмо, если он не заплатит. В таком случае будет понятно, что это не случайная кража: негодяй прекрасно знал, что делает, и строил свой расчет на мании коллекционеров, которые заплатят сколько угодно, лишь бы собрать всю серию.

Минут через двадцать профессор Грэй вернулся с нашими оригиналами. Стороны обменялись благодарностями, и мы снова очутились в широком дворе музея.

— По-моему, у нас есть время перед чаем, чтобы посетить итальянца, — сказал Холмс. Он помахал своей тростью кэбу. — Саффрон-Хилл! — крикнул он кэбмену.

На Саффрон-Хилл, длинной и узкой грязной улице, отделяющей Холборн от Клеркенуэлла, с недавнего времени стали селиться итальянцы. Шарманщики, продавцы мороженого, музыканты, художники — словом, представители типично итальянских профессий нашли здесь приют.

Остановив кэб у давно не крашенной, облупившейся двери, мы постучались. Открыла нам молодая женщина, которая взглянула на нас с опасливым подозрением.

— Нам синьора Ладраццо, — пояснили мы.

Она не ответила — возможно, не говорила по-английски или понимала, но плохо. Однако фамилия Ладраццо ей все же что-то сказала, и, подойдя к подножию лестницы, женщина позвала:

— Луиджи!

Через пару минут дверь распахнулась и по лестнице спустился молодой человек. Он был красив в итальянском духе: голова молодого Давида и тугие кудри.

Ладраццо смерил нас подозрительным взглядом.

Холмс поклонился и спросил:

— Синьор Ладраццо, как я понимаю? Нас нанял сэр Саймон, чтобы мы разобрались с кражей его письма. Можно нам войти и задать вам несколько вопросов?

Похоже было, что итальянец с удовольствием отказал бы нам в этой просьбе, но не осмеливается.

— Пройдемте в мою комнату, — выговорил он не охотно и, повернувшись, направился туда первым.

Поднявшись по грязной деревянной лестнице на второй этаж, мы вошли в его комнату. Ладраццо указал на потрепанный диванчик, и мы уселись на него, сам же он устроился на кровати. Комната была невообразимо грязной и захламленной. Однако тут обнаруживались признаки ученых занятий или, по крайней мере, торговли антиквариатом: повсюду громоздились горы книг в кожаных переплетах и связки пергаментных рукописей.

— Могу я прежде всего спросить, синьор, — начал Шерлок Холмс, — когда вы начали работать на сэра Саймона?

— Наверно, год назад.

— И это всегда были рукописи елизаветинской эпохи?

— Нет. Вначале я принес ему инкунабулы [23] . Старые молитвенники из Германии.

— А когда вы предложили серию елизаветинских писем?

Ладраццо задумался и ответил после паузы:

— В январе.

— Значит, месяца три тому назад? — Да.

— А каков был источник этих документов?

Итальянец лукаво взглянул на Холмса:

— Если я вам скажу, вы сможете получить письма сами и перехватить у меня выгодную сделку. Это коммерческая тайна.

— Стало быть, вы никому больше не говорили о существовании этих писем?

— Нет, я хранил все в секрете.

— Грабитель знал, что при вас ценное письмо, и был осведомлен о времени, в которое вас ожидали на Чиниз-сквер. Кто бы это мог быть?

Ладраццо пожал плечами:

— Откуда же мне знать? Может быть, тут дело в женщине, в мисс Латимер? Женщины так болтливы.