Чтение онлайн

Гера в компании таких же, как и он шагающих танков, громко повизгивая сервоприводами, приближался к Максу. Огромный, смертельно опасный, стальной танк, ни разу не непобеждённый грархами гигант. Боевой робот сейчас был в беспилотном режиме, его вёл оператор с базы на дистанционном управлении. Максу же казалось, что Гера ему подмигнул, когда они "встретились взглядом" с ним. Хотя младший лейтенант сам понимал, что это невозможно. И дело не в том, что у шагающего танка не было глаз, просто отблеск солнца от верхушки корпуса создал этот иллюзорный обман. Боевой, автономный роботизированный наземный штурмовой танк "Геркулес 21м", бортовой номер Т77, напоминал лягушку переростка. Две массивные ходовые опоры, с обратными "коленами" прикреплены к нижнему полукорпусу качения, с радиусом разворота в триста шестьдесят градусов. Два манипулятора по бокам продолговатого, ребристого корпуса в форме вытянутой сферы. Манипуляторы выходившие из туловища, увешанные разного вида вооружением. Двумя крупнокалиберными автоматическими пушками сто пятьдесят второго калибра, спаренными зенитными пулемётами семьдесят шестого калибра и восьмью патрубковыми гранатометами. Плоский, ребристый корпус из фасетчатой брони, сверху ракетные короба, армированная броневая юбка и толстое брюхо, естественно без головы. Пехотинцы, пилотов этих машин часто называли "лягушатниками". Те же в свою очередь не оставались в долгу и пехоту называли просто, - "мошкарой".

Геркулес остановился в ста метрах от Бурого и замер на месте. Снизу, массивного армированного фасетчатой бронёй брюха, отошёл с магнитных замков люк, и опустился трап в кабину пилота. Максу всегда нравился этот момент, когда Гера приглашал его к себе в чрево. Было в этом что-то для младшего лейтенанта тёплое и неописуемое.

"Вот он родной, заждался меня". В этот момент для Бурого мир вокруг перестал существовать, сейчас были только он и Гера Первый. Макс точно не знал, испытывал ли какие-то чувства этот железный истукан, но человека как магнитом тянуло к своему шагающему танку. Он стоял и любовался своим питомцем, величественным и могучим, несокрушимым и непобедимым роботом.

К небольшой группе людей, стоявших особняком от суеты базы, а это были все пилоты-смертники Геркулесов, подъехал армейский джип. Наружу из машины вылезло трое военных. Возглавлял троицу капитан Ритони Майек, ещё тот жук. Военный старой закалки. Такой тип как этот капитан и в огне не сгорит, и в воде не утонет. И в любую задницу без вазелина залезет, даже оглянуться не успеешь. Перед каждой операцией, Ритони, давал вводный инструктаж всем пилотам геркулесов на сорок четвёртой базе. Капитан чётко и внятно объяснял поставленные командованием задачи и раздавал инструкции к их выполнению. Распределял ударные силы, формировал группы, обозначил особенности местности на карте и всё в таком духе, что было важным для выполнения задания. Такой человек вызывал уважение даже одним своим видом.

К слову сказать, абсолютно все пилоты шагающих танков на этой базе были военно-осуждённые, по законам военного времени. Командование не особо церемонилось с такими людьми, в отличии от капитана. Многие старшие офицеры из штаба не любили таких солдат, они считали их за расходный материал, не более того. Но Ритони Майек был понимающим человеком и к "смертникам" относился так же, как и ко всем остальным, в отличии от штаба командования. Для штабных пузанов в военной форме с толстыми погонами, "смертники" были - живой расходный военный материал, который без особого сожаления и угрызений совести, бросали в самые авантюрные затеи и горячие точки. Разумеется, Геркулесы, практически всегда шли первыми после "утюжки" авиации и артиллерийского обстрела. Основной удар остатков улья, или стаи, озверевших и злых грархов, шагающие танки при штурме, или обороне, принимали на себя. Среди пилотов геркулесов была очень высокая смертность, ровно так же, как и уничтожение шагающих танков противником. Процент выживших пилотов из большой заварушки, а точным словом - широкомасштабной операции, составлял порядком сорока процентов. Для тех, кто не силён в "высшей" математике, то с десяти пилотов живыми останутся в лучшем случае четыре человека. Слава Господу, Бурому пока что везло. Он уже третий год на этой чёртовой войне и до сих пор жив, здоров. Даже получил прозвище от "мошкары" - "Макс две семёрочки". В тоже время, если пехота и мотострелковые войска приветствовали появление Бурого во время боя, то свои же коллеги по цеху ненавидели его. Распускали слухи, что Бурый хитрожопый гад и для того, чтобы выжить, подставлял под удар напарников отряда, прячась за их спинами. Только вот те, кто были в паре с младшим лейтенантом Бурым в одной группе на поле боевых действий, сразу разубеждались в этом ошибочном мнении. Сколько раз Макс горел, сколько раз его как металлолом забирали с поле боя, уж и не счесть. Так что, дурные слухи о его порядочности, так и оставались лишь слухами. Бурый никогда на них не обращал внимания. Парню было абсолютно фиолетово мнение других о нём. Здесь у него не было ни друзей, ни родственников, он никому не обязан и ничего не должен.

С появление капитана, все пилоты выстроились в шеренгу.

– Равняйсь, смирно!

Ритони Майек как всегда был безупречен. Капитан щеголял начищенными до блеска сапогами и хорошо выглаженной, без знаков различия формой.

– Вольно, - слетело с губ Майека. Вот за что Максу нравился этот капитан, что он всегда был предельно краток и лаконичен, и без всяких "выкидосов", типа звёздной болезни. Бывало, что на осмотр приедет какой-то боров и держит весь строй по стойке смирно по несколько часов под палящим солнцем. Знать! Таким вот образом самовыражается за счёт холопов. В рот им потные ноги.

– Пилотам подойти ко мне, - скомандовал капитан.

Смертники без особого рвения выполнили приказ, медленно и в развалку подходя к капитану. Просто быть резким на такой жаре не получалось даже при особом желании.

– Итак, - разложив проекционную карту в воздухе начал капитан, - выступаете через пятнадцать минут в район тридцать четыре, группами состоящих из трех машин. Прибыв вот сюда, - капитан указал электронной указкой точку на карте, - ждёте прихода основных сил. Когда воздушная разведка подтвердит данные, тогда по приказу начинаем нападение на улей. Ваша задача; атаковать первый заслон улья и выбить всех грархов из него, всеми доступными и недоступными средствами закрепиться на позиции грархов и обеспечить прикрытие подхода гусеничных танков. Вам будет помогать авиация, практически все вертушки подняты в воздух и будут сконцентрированы в этом квадрате. Заправщики обеспечат вертолётам три захода. Так что должны продержаться. Плёвое дело для трех звеньев. После закрепления на позициях гусеничных танков окапываетесь вместе с ними и поступаете в расположение прибывших штабных командиров. О них вам сообщат ваши координаторы. Задача понятная?

– Так точно!
– отозвались в один голос собравшиеся пилоты шагающих танков.

– Две семёрки, задержись!
– приказал капитан Бурому, когда тот собирался идти к своему Геркулесу, - семьдесят седьмой идёт одиночкой с отдельным отрядом пехоты в квадрат двадцать пять. Капитан посмотрел на младшего лейтенанта многозначительно и сделал паузу, после которой продолжил,

– Ты, Бурый, должен будешь сделать очень одну важную вещь, и вероятнее всего успех этой операции очень зависит от того, насколько ты счастливый сукин сын!

Капитан заметил, как остальные пилоты шагающих танков заинтересованно остановились, услышав нечто интересное. Бросив злой взгляд на задержавшихся людей Ритони Майек, сплюнул на песок и басовитым голосом приказал,

– Бугов остаться со мной для получения более детального задания, остальным разойтись по машинам! Всю дополнительную информацию получите у координаторов. Всё проваливайте с глаз моих долой и рассаживайте свои задницы по кабинам.

Девять пилотов разбежалось по машинам. Вместе с ними убрались восвояси и конвоиры в сторону базы. Бурый остался наедине с капитаном и его людьми.

– Слушай сюда, Бурый! И слушай меня очень внимательно!
– Капитан заложил одну руку за спину, а второй стал размахивать, словно веером.

Макс понял, что на него в очередной раз составили грандиозные планы штабные боровы. Такое впечатление, что само существование семьдесят седьмой машины на базе не давало покоя гениальным стратегам центрального штаба.

Капитан с официального тона перешёл на откровенную беседу,

– Если ты выполнишь поставленную задачу, твой срок скосят ровно на год и ты с чистой совестью и медалью "за отвагу" на груди отправишься дослуживать свой срок в новый полк. А так как тебе осталось в штрафбате смертников последний год службы, то по успешному завершению операции, ты сможешь почувствовать себя вольной птицей. Понимаешь, к чему я веду? Ты должен выложиться сегодня по полной, показать всё, на что способен и не способен. Короче оправдать своё прозвище от первой и до последней буквы!

– Мне уже стало не по себе, от ваших слов капитан, - откровенно признался Бурый, предчувствуя надвигающуюся на него беду.

– Хватит портить воздух и класть в штаны, младший лейтенант! Ты ещё ничего не знаешь про задание, которое тебе доверили в штабе, а уже обделался как маленькая девочка! Должен сам понимать, что это твой может быть первый и последний шанс раз и навсегда унести с этой дыры свои ноги по добру по здорову! Заманчивая перспектива, не правда ли? Признай уже это!
– надавил на младшего лейтенанта капитан.

– Так точно, лэм!
– с нескрываемым подозрением смотрел на капитана Бурый.

Капитал пристально посмотрел в глаза пилоту семьдесят седьмой машины, и хоть у того на глаза были одеты солнцезащитные очки, но его тяжелый взгляд Макс чувствовал всеми фибрами своей души. Смотрел он на Бурого не долго, затем продолжил,

– Итак, перейдём непосредственно к делу! В квадрате двадцать пять ты найдёшь небольшие скальные естественные сооружения. Как мышь, забиваешься в любую щель там, куда только способен поместиться и сидишь тихо с пехотинцами, не отсвечиваясь.