Повешенный
Шрифт:
— А что у тебя с личной жизнью?
— Да, какая уж теперь личная жизнь! — расстроенно махнул рукой Петр — мы были обручены с Лорой фон Берген, но ее отец нашу помолвку тут же разорвал, как только меня арестовали. Лора обещала меня ждать, но я, как честный человек, вернул ей ее слово. Понятно же, что барон никогда не допустит нашего с ней брака.
В голосе Пети было столько тоски, что и спрашивать не надо, любит ли он свою невесту. Конечно же, любит. И любовь эта, судя по всему, была взаимной.
Чтобы не мучить его, начал расспрашивать Южинского про учебу в кадетском корпусе. Он, в отличие от Павла Стоцкого, который закончил престижный Пажеский корпус, учился в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе. Порядки в военных учебных заведениях были в это время еще те! Помимо муштры там существовала и настоящая дедовщина. Причем, и начальство, и офицерский преподавательский состав относились к ней скорее одобрительно — если прямо и не поощряли, то в любом случае, смотрели на дедовщину сквозь пальцы. Да и Петя рассказывал об этом с ностальгией.
Слушая его, я как-то по-иному взглянул на военное обучение в империи. Учеба в военных заведениях вырабатывала в юношах совершенно особый склад характера и привычки, во многом непонятные для современного человека. Это была особая каста людей со своими представлениями о чести, добре и зле. И офицеры всегда с теплотой вспоминали о своей «альма матер», несмотря на драконовские методы воспитания там. И не зная всего этого, я никогда не смогу достоверно изобразить капитана лейб-гвардии Павла Стоцкого. Спалюсь через пять минут, погорев на какой-нибудь мелочи…
—…Прогулка закончена! Пройдите в дом — раздается окрик надзирателя. И нам не остается ничего другого, как подчиниться и прервать наш интереснейший разговор. Прощаясь, мы снова крепко обнимаемся.
— Петр — строго грожу я пальцем Южинскому — уныние — это смертный грех, не смей больше отчаиваться! Не запускай себя и начни уже делать хотя бы зарядку по утрам. Вспомни свою кадетскую юность!
— Я постараюсь! — тепло улыбается Петя, и таким он мне нравится гораздо больше.
Остается только надеяться, что теперь мы станем видеться почаще. А там, глядишь, о нас постепенно все забудут, и Турубанов сможет немного смягчить условия нашего пребывания в тюрьме.
Глава 12
Василий Николаевич Бахметьев, по мнению окружающих, был человеком своеобразным — гостеприимным, но суровым и ярым приверженцем старых дворянских правил. Он искренне считал, что на нем лежит святая обязанность воспитывать своих крестьян в строгости и беспрекословном подчинении хозяину. Права? Какие могут быть права у собаки на псарне или у лошади в конюшне? И чем крепостной мужик от них отличается? Помещик — владелец, холоп — вещь, такая же, как другой скот в его поместье. А все остальное от лукавого. Что-то никто из крепостных не вспоминает о своих правах, когда в голодный год приходит к своему барину за зерном. Или, когда по недосмотру спалят мерзавцы половину домов в деревне и умоляют потом о помощи. Привыкли, что барин в беде не оставит!
Бахметьев махнул рукой, вызывая свой дар. Права ладонь заалела тусклым пламенем, жар послушно перешел на кончики пальцев. Осталось только ткнуть указательным перстом в трубку, набитую табаком, и затянуться. Развеяв дар, Василий Николаевич зло поморщился. Вспомнилась одна молодая ведьма, которая постоянно баламутила глупых крестьян. Лекарка она, конечно, от бога — оттого холопы на нее и молятся. Но ведь и язык, как бритва острый.
Ходят слухи, что девица эта крайне непростая — вроде как из обедневшего дворянского рода. При деньгах и грамоте обучена, потому и ведет себя так нагло. Приходской священник с ней уже и не связывается, хотя точно знает, что летом она обитает на дальних болотах, где идолы языческие стоят, и капище до сих пор есть. Поди, девка и сама поганая язычница — эта тварь надоедливая.
Эх, прихватить бы ее прямо в языческом логове — посмотрел бы он, как она тогда запоет! Укоротить бы ее длинный язык, да отдать на потеху своим гридням. Но туда не попасть, это же надо уметь по болотам ходить и тайные тропы там знать. Да, и земли там уже не его, граница по самым болотам проходит. Кому эти бесполезные топи нужны? Крестьяне, конечно тропки через трясину к капищу знают, и зимой могли бы туда провести по замерзшему болоту. Но не покажут их даже под страхом смерти. Лекарку боятся потерять, но еще сильнее гнева языческих богов страшатся. Темное дурачье, что с них взять…
Дверь в кабинет приоткрылась и на пороге показалась дочь Анфиса — статная девушка с толстой косой и румяными щеками.
— Батюшка, прости, если оторвала от важных дел, но там диакон Онуфрий пришел, просит принять. Говорит, нужен ты ему по срочному делу.
— Пусть обождет. Как освобожусь — приду.
Анфиса поклонилась отцу и быстро прикрыла за собой дверь. Но Василий Николаевич все равно успел заметить, что глаза у дочери красные, заплаканные. Опять по утру в подушку ревела, дурища бестолковая!
Вот еще одна головная боль… Девка на выданье, он и с женихом уже сговорился, а Анфиска уперлась — коза такая. Пришлось розгами ей напомнить, кто в этом доме хозяин, и как дочь должна чтить отца своего. Да, жених старый. Да, схоронил до нее двух жен. И что с того?! Василий Николаевич и сам был дважды женат. И пусть разменял он уже полвека, но сил в нем еще о-го-го! И подкову руками согнуть может, и девки сенные от него по утрам еле живые выползают. Бахметьевы — одни из самых сильных одаренных родов в Северном клане, потому как их умные предки первыми начали вживлять звезды своим детям.
Зато жених Анфискин богат и главное — бездетен. Родит она ему наследника, а там глядишь, бог и приберет старого мужа, которому уже хорошо за шестьдесят. Звезда у Зубова тусклая, родар — даже смешно сказать какой…. Ну что это — угадывание погоды? Смешная нелепица! Хотя для земледелия вещь в принципе очень даже полезная.
А и не родит дочка — продолжал размышлять помещик — тоже невелика беда. Близких родственников у Зубова нет, и никто не посмеет обидеть вдову, за которой стоят Бахметьевы. Так что дочь — вдова снова в семью свою вернется, а с ней и обширные земли ее покойного мужа. И пять сотен его крепостных тоже в хозяйстве не помешают. Деревеньки там неплохие, да и господская усадьба справная. Опять же лесопилка, пасеки с медом…
Василий Николаевич встал с кресла, потянулся, расправляя плечи, и не спеша подошел к окну. Понаблюдал за дворовыми, суетящимися у парадного крыльца. Мощеный двор перед домом был чисто выметен, дорожки парка расчищены после снега, выпавшего ночью, а сам снег свезен в дальний овраг. За малейший непорядок управляющий дворню сек нещадно, зато и усадьба Бахметьевых была всем на загляденье — самых высоких гостей принять не стыдно. Оно и понятно. Столица рядом — один день пути всего!
Как дворяне из Северного клана на охоту соберутся, куда они едут? К Бахметьеву! Потому что знают: и охотничьи угодья у него самые лучшие, и дичи там полно, и хозяин гостеприимный. Балы да танцульки — это не про него. Там одни бабьи ужимки, похвальба тряпками и пустые сплетни! Тоска зеленая, да лишние расходы на музыкантов из города, еще и изжога потом от модного шампанского по утру.