Чтение онлайн

– Откуда они берутся?

– Образуются сами собой и катят по меридиану, загребая все на своем пути: людей, добро, мусор...

– Куда катят?

– Наверное, к магнитному полюсу, почем я знаю? Но большое железо их притягивает, вот они и собираются к этой фабрике. Удивляюсь я только, как это твой "Ралли" не разбил поле, а сам в него попал?

– Мой вездеход размагничен, чтобы не мешать замерам, - объяснил Обнорски, начиная сам понимать.
– Но почему вы не поставите предупреждающие знаки?

– Че-го? По всей пустыне знаки поставить? Кто знает - тот знает! Слышь, Жадюга, - обратился мужичок к подростку, который бочком подбирался к ним, тут товарищ интересуется, откуда берутся мертвяки в "орешках". Не знаешь?

Подросток молча покрутил головой и злобно уставился на Обнорски, словно тот отнял у него законную добычу.

– Да, не повезло тебе, Жадюга! В кои-то веки заловил начинку, а она кусается! Л мертвяки прибывают к нам в разной степени свежести. Ха-ха! Есть голенькие, а бывают разодетые. Словом, вышел из Хотеля помочиться, а его зацепило и понесло. А как - не знаю, не у кого было спросить, ты первый из "ореха" живым вылазишь. И не нужно мне твоего курева, у меня у самого есть, - с этими словами мужичонка достал из драного кармана роскошную сигару и прикурил от золотой зажигалки.

Обнорски был поражен: - Так вы - мародеры, - сказал и испугался, что они обидятся.

– Че-го?
– жулики переглянулись.
– Ну и что? Что ты хотел этим сказать?

– Так, ничего. А почему вы гоняетесь за шарами на экскаваторе, а не ждете их у фабрики?

– Че-го? А ты посмотри туда, - Обнорски вгляделся и различил у подножий стальных колонн пеструю суету. Он понял, что это множество людей, то убегающих от шаров, то бегущих за ними, и ощутил тошноту.

– Мы свободные художники! Верно, Жадюга? Бьем "орехи" на выбор, удар ковша - и распадается любое поле...

– Но люди...

– Что люди? Нет людей! А трупы закапываем, как положено. Копнул раз, потом присыпал... Не пойму, чем ты недоволен.

– Если не понимаешь, значит мне с тобой толковать не о чем. Перестрелять бы вас, - 06норски показал им лазер, - пожиратели падали, - сел в машину и завел мотор.

На обратной дороге он держался от "орешков" подальше.

И вот наконец он у цели путешествия, на берегу реки, по одному берегу которой пустыня, а по другому - селения севелов. Через бинокль он отчетливо видел полуразрушенный от древности город, ветхие старые дома и хижины, построенные из подручного материала.

На улицах никакого движения не было, видимо, из-за жары.

За городом редкими скалами начинались горы, но сплошной стеной они стояли где-то далеко. Мост через реку был разрушен, да и сама река представляла собой болотистую захламленную пойму с крутыми островами. Двигаться по ней на "Ралли" было неудобно. К счастью, Обнорски заметил протянутый через реку канат, а потом и сам паром, который притулился в кустах возле островка.

Обнорски подвел вездеход к урезу воды, к одинокому столбу, и просигналил. На пароме, казалось, пустом, зашевелилось что-то живое, и вскоре заскрипела лебедка, натянулся канат.

Потом Обнорски разглядел паромщика, вертевшего ручку лебедки, и сам паром, который состоял из нескольких бочек, накрытых досками.

– Эй, а машину он выдержит?
– крикнул Обнорски еще до того, как паром уткнулся в берег.

Паромщик равнодушно посмотрел на него и отвернулся, он был одет в белую хламиду до пят и, казалось, врос в паром, совершенно не двигался.

Геолог был озадачен, затем вспомнил ритуальное приветствие, которому его учил Алов: - Холодной воды тебе на голову и вкусной жратвы в брюхо! Тот же эффект, - паромщик разглядывал трос, словно впервые его видел. Обнорски выругался и стал заводить "Ралли" на паром. Заскрипела лебедка, они двинулись. Обнорски решил замять свою неловкость, он спросил: - А как зовут тебя, приятель?

– Харон!

– Что?
– У геолога челюсть заходила от страха.
– Ты назвал себя Хароном?

– Нет, это ты меня так назвал. Я почувствовал, что это будет тебе приятно - именовать меня Хароном, вот я тебе это и сообщил.

– Хорошенькое дело! Ты хоть знаешь, кто это был? Что же, у вас имен собственных нет?

– Постоянных нет. Каждый раз мы именуем друг друга по-разному. Все меняется, мы меняемся, имена меняются.

– Ах да, новый язык. А как вы друг друга узнаёте?

– Нам не нужно узнавать, мы знаем друг друга от рождения.

– Осторожней, не зацепи за корягу! A вообще надежный этот паром?

– Надежный. Он может перевернуться, но никогда не утонет!

– Что? Так он переворачивается?

– Шутка. Не бойся, лишнее с парома упадет, нужное останется.

– Тоже шутка?

– Нет, философия. Откуда ты знаешь, что тебе нужно на самом деле?

– А самоопрокидывающийся паром знает?

– Судьба твоя знает!
– паромщик обернулся и оскалил гнилые зубы в улыбке, а глаза его закрывали... белые лишаи! "Слепой! Господи, мне попался слепой паромщик! Как же мы доедем?" - Не бойся, мы же по канату, туда-сюда. Не промахнемся!

– А я и не боюсь!
– вяло заметил Обнорски.
– Стой, а с кем это я говорю?
– он наконец заметил, что паромщик отвечает, не разжимая губ.

– Ты говоришь сам с собой, - отвечал тот как можно более дружелюбно, улыбаясь.
– Меня зовут Твоя Судьба...

– Что?! Ах да, шутка. Вернее, этот ваш обычай называться по-разному...
– Обнорски чувствовал себя скверно после этого пятиминутного разговора. "Хорошенькое дело! Что же меня дальше здесь ждет?" Ни слова не говоря, он поплелся к вездеходу, решив остаток пути проделать, крепко держась за руль, в "Ралли" с работающим двигателем.

Впрочем, переправа закончилась благополучно. Выведя машину на высокий берег, Обнорски остановил ее, чтобы осмотреться. Паром, скрипя добиблейской лебедкой, уползал обратно и вскоре скрылся за островами. В селении никто не проявлял интереса к внезапному появлению машины, даже детей и собак не было видно.

Пока на него не обращали внимания, Обнорски решил взять пробы, он включил приборы и вышел, чтобы собрать походный бур. Одного взгляда на приборы было достаточно, чтобы убедиться: "фонило" довольно сильно. Геолог почувствовал волнение, но нужно было узнать, что это не поверхностное технологическое заражение. Бур, неуклюже передвигаясь на шести ногах, взял несколько проб с поверхности и с незначительной глубины. Пробы оказались "чистыми" - значит, "фонило" из глубины.

Это указывало на залежи...

Но существовала еще одна возможность заражения, и Обнорски решил связаться с главным диспетчером.

Помехи были сильные и устойчивые, в пустыне происходило неведомо что, но вскоре послышался голос Шутина: - Слышу тебя, Иван. Вышел в район поиска? Рад за тебя. Скажи свои координаты как можно точнее, чтобы знать, где тебя искать, на крайний случай.

Обнорски некоторое время раздумывал, не исказить ли, на всякий случай, координаты, а там видно будет. Но потом дал свой пеленг и даже описал селение. Потом спросил чиновника то, что его больше всего интересовало: