Пожирательница гениев
Шрифт:
Однажды, сидя рядом с ней в экипаже, увидев через ее фиолетовую вуаль, как блестят большие зрачки, полные радости жизни, я сказала: «Боже, как прекрасны ваши глаза». — «И сколько слез они пролили, моя дорогая!..» — ответила она, тяжело вздохнув.
Но из всех этих женщин та, о которой я думаю с наибольшим восхищением и сожалением, безусловно леди Рипон. Не сознавая того, я очень многому научилась у нее. Долгие годы спустя после ее смерти, если мне было дано увидеть что-то прекрасное, я страдала, что не могла разделить свою радость с ней. Во время моего первого путешествия с Сертом в Лондон я имела случай познакомиться с леди Рипон. К счастью, она сразу расположилась ко мне. Ее прекрасное лицо порешало своими классическими чертами. В ту пору у нее уже были чуть подсиненные седые волосы, но высокая фигура еще гнулась пополам при приступах неудержимого и неотразимого смеха. Царственная в своей простоте, с самыми изысканными манерами, маркиза де Рипон обладала чрезвычайно приятным даром: она заставляла вас блистать. Все вокруг нее, как по мановению волшебной палочки, обретало гармонию. Леди Рипон, насколько мне известно, была единственной женщиной, которая могла позволить себе сделать все что угодно. Я вспоминаю обед, который она дала в честь королевы Александры [154] : леди Рипон не задумываясь посадила Нижинского [155] по свою правую руку. Никто и глазом не моргнул, и пиршество развернулось, как настоящий балет. В Лондоне она была для Дягилева доброй феей, устраняющей и улаживающей все трудности.
154
Жены короля Эдуарда VII, дочери датского короля Христиана IX.
155
Нижинский Вацлав Фомич (1890–1950) — русский танцовщик и балетмейстер. В 1909–1913 и в 1916 гг. ведущий танцовщик и балетмейстер труппы Дягилева.
Ее мужа видели мало. Быть может, он и часто бывал вместе с ней, но ее блестящая индивидуальность затмевала маркиза. Он был маленький, краснолицый и мирный человек. Каждое утро пешком отправлялся к своему другу-антиквару, чтобы замшей натирать до блеска любимые безделушки. И другие безобидные причуды заполняли его жизнь в тени исключительной женщины, какой была его жена.
Англии я всегда немного робела, может быть, потому, что не знала ее языка. Нужна была леди Рипон, чтобы я почувствовала себя там непринужденно. И нужна была ее дочь леди Джульетта [156] , ради которой я всегда с удовольствием возвращалась туда. Мне нравится, что англичане не хотят знать о личной жизни своих современников. Этой темы не касались с таким тактом, что я могла бывать в обществе с Сертом в ту пору, когда мы еще не были женаты, и это не смущало ни нас, ни кого другого. Маркиза Рипон открыла нам все двери: ее поступки не обсуждались.
156
Джульетта Дафф. В интервью 1929 г. английской газете «Обсервер» Дягилев назвал ее «главной патронессой нашего нынешнего сезона».
Когда она приезжала в Париж, то заранее предупреждала меня, чтобы я устроила ей обед с «новыми людьми». Ее интересовали все, кто что-то бесспорно собой представлял. Будь то блестящий политический деятель, поразительная красавица, вдохновенный художник или гадалка — все равно. Она не знала даже смысла слова снобизм, так далека она была от всякой предвзятости. Если она приходила в восторг, встретив у меня Филиппа Вертело или Марселя Пруста, то в той же степени ее восхищало знакомство с Дамиа [157] …
157
Дамиа (Мариза Дамиен, 1892–1978) — эстрадная певица и актриса. Дебютировала в Париже в 1911 г. Ее называли «Сарой Бернар песни». Оставила сцену в 1949 г.
Когда в последний раз маркиза приехала в Париж, то была уже слишком больна, чтобы самой подняться по лестнице в мою квартиру на набережной Вольтера. Мысль о том, что она не сможет прийти обедать, была для нее невыносима. И она нашла способ: наняла двух людей, которые на руках внесли ее по лестнице. Серт пришел в восхищение от ее живости и веселости без малейшего видимого усилия. Он тоже был очень привязан к леди Рипон, любившей подшучивать над ним. Во время одной из его поездок в Лондон она попросила заказать туфли у ее парижского сапожника — огромного размера, так как у нее были очень большие ноги, а она была слишком умна, чтобы не знать этого. «Позаботьтесь о моих туфлях, — писала маркиза Серту, — и, главное, не надевайте их в дороге, если даже вам очень захочется».
Уверена, что она была единственным человеком на свете, кому Серт дарил украшения. Леди Рипон обладала талантом вызывать щедрость. Картье [158] каждый год подносил ей свою последнюю модель. Она вызывала у вас желание отдать ей самое прекрасное, чем вы обладали: как королевы, маркиза умела принимать дары.
Недели за две до ее смерти я получила письмо, в котором она просила меня приехать. Она чувствовала, что конец близок. Я, потрясенная, примчалась в Лондон — ее нежность и привязанность были для меня неоценимы.
158
Картье — знаменитая французская ювелирная фирма, основанная в 1847 г., носящая имя своего основателя.
Я думала найти ее в постели, но, несмотря на ужасающие страдания, нарядная, как всегда, она сидела в маленькой гостиной на первом этаже своего лондонского дома. Никаких жалоб. Спокойно говорила со мной о смерти с таким благородством, что я слушала затаив дыхание. Я не заметила ни печали, ни горечи, только ее обычную приветливость. Всю жизнь эта Дама принимала. Теперь она готова была принять смерть. С улыбкой на устах она встретит ее с сердечной приветливостью действительно выдающихся людей.
Леди Рипон — единственная женщина, которая меня поражала.
Глава восьмая
Бони де Кастеллан — Марсель Пруст
«Мадам и дорогой друг, как я завидую Вам: Вы в стране солнца и цветов. После Вашего отъезда мы жили в грязи и тумане, в печальном Париже…
Люди, которых я вижу, также наводят уныние. Ничего не изменилось. Политика очень скучна. Будущее — черное или красное, как Вам захочется. Моя квартира заброшена. Бэйби [159] , как всегда, мягкосердечен и услужлив, сумасшедшие так же безумны, мужчины так же тщеславны и суетны, Сорель [160] такая же обуржуазившаяся куртизанка; старые красотки все более и более похотливы; болтуньи бредят, театры скучны. Что же касается меня, то с улыбкой на губах, с нездоровым румянцем, — думая обо всем, что любил, желал, хотел, надеялся, — я внешне равнодушен, полон здоровья, которое бросает вызов годам и недоверию. Вот в нескольких строках новости последних дней. Вы видите, что нет ничего нового под парижским небом.
159
Бэйби Леон — в 1905–1932 гг. директор французской ежедневной политической газеты «Л’Энтрансижан».
160
Сорель Сесиль (1875–1966) — французская актриса, устраивавшая роскошные приемы в своем особняке на набережной Вольтера.
Я часто, очень часто, очень, очень часто думаю о Вас.
Чем несчастнее, тем сентиментальнее. Мысленно вызываю Ваш образ, который в минуты уныния и подавленности особенно глубоко проникает в сердце. Сегодня в одиночестве я испытываю потребность сказать Вам все эти вещи, потому что слишком много думаю о них, чтобы не выплеснуть наружу почти помимо воли…»
Это письмо, которое я вынула из конверта в Риме, было написано Бони де Кастелланом 19 января 1912 года.
1912-й! Возможно ли, что Париж до такой степени не осознавал своего счастья? Это было время [161] , когда курица стоила три франка, время Френч Канкана, «Дамы от Максима» [162] , ужинов в «Шато де Мадрид», время фиалок за два су, счастливых гризеток и «Ша Нуар» [163] . Ослепительных праздников и визитов иностранных монархов. Феерии «Русского балета», страстных споров между друзьями Родена [164] и хулителями «Послеполуденного отдыха фавна» [165] , искрящейся легкости театра «Варьете» [166] , завсегдатаев Больших бульваров [167] . Время признания импрессионистов, дебютов Стравинского и зарождения кубизма. Золотого франка и сбалансированного государственного бюджета… И Бони де Кастеллан в своем дворце из розового мрамора на авеню де Булонь, построенного благодаря бесчисленным долларам его жены, пишет мне, чтобы пожаловаться на трудности и скуку жизни!
161
Мизиа, очевидно, имеет в виду время, которое во Франции называют бель-эпок.
162
«Дама от Максима» — пьеса французского драматурга Жоржа Фейдо (1862–1921). Первая постановка в театре «Нувоте» в 1899 г. Пьеса Фейдо и в наше время появляется в театрах на Бульварах.
163
«Ша Нуар» («Черный кот») — знаменитое парижское артистическое кабаре на Монмартре, основанное в 1881 г. художником Родольфом Сали (1851–1897). «Бог сотворил мир, Наполеон — орден Почетного легиона, а я — Монмартр», — говорил Сали. В кабаре выступали молодые поэты, музыканты, певцы, артисты. Здесь начинала карьеру известная певица «Мюзик-холла» Иветт Гильбер (1867–1944), одна из любимых моделей Тулуз-Лотрека. При кабаре Сали открыл «Театр теней». С 1882 по 1895 г. издавался выходивший каждую субботу журнал «Ша Нуар». Среди посетителей кабаре были Верлен, Рембо, Дебюсси, Тулуз-Лотрек, Мизиа и Таде Натансоны, Сати, Доннэ. В 1897 г. после смерти Сали кабаре прекратило существование.
164
Огюст Роден в жарких спорах о «Послеполуденном отдыхе фавна» в зрительном зале и в прессе в нескольких газетных статьях решительно встал на защиту балета, назвав его «шедевром».
165
«Послеполуденный отдых фавна» — одноактный балет на музыку Дебюсси по стихотворению Малларме. Сценарий, хореография и исполнение роли Фавна В. Нижинского. Художник Л. Бакст. «Русский балет», Париж, 1912 г.
166
Театр «Варьете» — основан в 1807 г. мадемуазель Монтасье (Маргерит Брюне, 1730–1820), известным театральным деятелем, на бульваре Монмартр. Театр мелодрамы, легкой комедии, водевиля, оперетты. Фредерик-Леметр играл там «Кина» Дюма-отца, Сара Бернар — «Даму с камелиями» Дюма-сына. На сцене «Варьете» выступали такие большие актеры, как Рэмю, Сесиль Сорель, Эльвир Попеско, Мишель Симон, Фернандель, Жанн Моро, Даниэлль Даррье, Жак Дюфило и др. Там сыграла одну из первых своих ролей Анн Парийо — Никита в знаменитом фильме Бессона. С 1991 г. «Варьете» принадлежит Жан-Полю Бельмондо, сыгравшему там в числе прочих ролей Сирано де Бержерака и Кина.
В годы, о которых говорит Мизиа, на сцене «Варьете» дебютировала великая эстрадная певица Мистангет (1875–1956), с огромным успехом шла «Парижская жизнь» Оффенбаха.
167
Парижские бульвары, тянущиеся от площади Мадлен до площади Республики. Наиболее фешенебельная их часть (бульвары Мадлен, Капуцинок, Итальянцев, с их кафе, ресторанами, магазинами) вошла в моду в 1750 г. как излюбленное место прогулок праздных парижан.
Бони, который имел всё и в избытке! Его брат, граф Станислав де Кастеллан, сказал мне однажды: «Нас было три брата: Бони — сын Любви, Жан — Долга, а я — Отвращения». Это потому, что Станислав считал себя уродливым. На самом деле я не знала облика более изысканного и одухотворенного. И его поведение, его манеры так совершенны, что он являет собой, возможно, последний образец безукоризненного французского дворянина.
У Бони, имевшего много дарований, вначале не было того, чего требовали его вкусы: огромного состояния.
Женитьба заполнила этот пробел. Я вспоминаю завтрак в «Вуазене» после его развода. Увидев новую мадам де Таллейран [168] , я не могла удержаться и сказала ему:
— Возможно ли, что вы когда-нибудь любили эту женщину не из-за ее денег?
— Всегда любят кого-то за что-то, — ответил он, разрезая лангуста.
Бони был единственным человеком из тех, кого я знала, кто, лишившись двух миллионов ренты, преспокойно ездил на автобусе.
Но у него еще сохранились кастовые предрассудки. Из-за этого я постоянно воевала с ним. Как-то, собираясь дать торжественный обед, Бони сказал мне: «Старый герцог де Люинес [169] умер; мальчика, унаследовавшего титул, я должен посадить по правую руку от хозяйки дома». Я возмутилась. Молодому Люинесу было семнадцать лет, а на обед Бони пригласил двух выдающихся художников, один из них преклонного возраста.
168
Мадам де Таллейран… — бывшая жена Бонни де Кастеллана, богатая американка Анна Гулд, вышедшая вторым браком за его кузена, герцога де Таллейрана.
169
Люинес де — одна из знатных старинных фамилий Франции. Самый известный из де Люинес, Шарль, был фаворитом Людовика XIII.