Чтение онлайн

– Мандаринку? – удивилась я, глядя на совершенно серьезного мужчину. – Только если на веточке.

– Ну пойдем за мандаринкой на веточке, – Вадим хмыкнул и потянул меня за руку подальше от центральной площади.

В супермаркетах больших торговых центров мандаринов на веточке не нашлось. Там вообще фруктов на развес не было, одни только упакованные в аккуратные коробочки отборные плоды. Некоторые еще и чищенные.

Как по мне, это было особым видом извращения.

Принести домой пару килограммов мандаринов на веточках, которые тебе только что заботливо отвесила продавщица в продуктовом, одетая в синенький передничек, а если мандарины еще и в тряпичной авоське….

И все равно, что из-за кожуры и веточек с двух килограммов фруктов съестного останется только семьсот граммов, главное – атмосфера. А в целлофановой упаковке отчищенные дольки, сложенные ровными рядами, это разве Новый год?

– Ну хоть тут будут мандарины на веточке? – мы шли, наверное, в десятый по счету магазин, чтобы раздобыть нужные фрукты. Я даже пожалела, что пожелала мандаринов именно на веточке! Пока от центра сюда шли, ноги по самые уши сносила, так что согласна на любые мандарины!

Но, нужно сказать, всю дорогу Вадим всячески развлекал меня. Он рассказывал много историй, на перекрестках пальцем тыкал в машины и говорил их названия, а проходя мимо заснеженных деревьев, дергал за ветки, и меня осыпало снегом.

В общем, мы замечательно проводили время. Так комфортно я не чувствовала себя даже в переписке с ним. А как я смеялась, как хохотала с его шуток…. Нет, это определенно лучше виртуального общения!

– Здравствуйте, Валентина, – завалившись в небольшой продуктовый магазин с говорящим названием «Продуктовый», Вадим тут же подошел к прилавку. – Нам нужны мандарины. Только обязательно на веточках.

– Так других перед Новым годом и не возим, молодой человек, – ответила продавщица и, отложив в сторону кулек с семечками, встала со своего табурета. – Вам сколько накласть?

– Давайте три килограммчика, – прикинув в уме, ответил Вадим. Я хотела возразить, что нам столько не съесть, но замолчала. Мужчина был внушительных размеров, так что, возможно, с легкостью мог осилить несколько килограммов фруктов.

– Три триста получилось. Оставить или лишку?

– Оставьте, – махнул рукой мужчина. – А можно штучек пять самых крупных в отдельный пакетик положить?

– Рубль пятьдесят плоти за пакетик, и хоть каждую в отдельный сложу.

– Хорошо, хорошо. А какие у Вас тут фрукты самые вкусные?

– Гранаты вот сладкие подвезли.

– Давайте еще три граната, – пока продавщица ушла куда-то за прилавок, я дернула Вадима за рукав куртки и показала пальцем на окно.

– Смотри, какая красота! Снежинки к окнам на мыло прилеплены, мишура как у моей бабушки. Старенькая, потасканная, вся в скотче. А эти разноцветные растяжки… Как по мне, самое Новогоднее, что можно придумать.

– Ты так на ёлки в торговых центрах не смотрела… А в их украшение ввалили не одну сотню рублей.

– А сюда душу, – парировала я, не отрывая глаз от окна.

– Вот, молодой человек, три гранатинки, как заказывали. В отдельные мешочки ложить будем?

– Нет, спасибо, не нужно. Посчитайте, будьте добры.

Честно говоря, когда продавщица достала из-под прилавка счеты и объявила, что безналичного расчета в этом магазине нет, я даже ни разу не удивилась. В таком месте, в котором царила атмосфера советского Нового года, иначе и быть не могло.

– Два пятьдесят сдачи.

– Спасибо большое. А это вот Вам, – Вадим неожиданно протянул женщине те самые отложенные в пакетик мандарины и три граната. – С наступающим Вас, Валентина.

– Ой, ну что Вы! Не нужно было.

– Да берите, берите, – мягко улыбнулся мужчина. – Праздник ведь скоро.

– Ну тогда и я Вам сейчас подарю подарочек! – женщина удалилась куда-то в подсобное помещение, а мы только переглянулись и пожали плечами. – Вот, это варежки Вам. Мягкие, теплые! Как раз для влюбленных парочек.

Приняв из рук женщины белые рукавички, украшенные узорчиками с красными сердечками, я чуть не пустила слезу от умиления. Это показалось мне таким добрым и искренним, что я от всей души пожелала этой доброй продавщице счастья в грядущем году ей и всем её близким.

И, знаете, я уверена, что мое желание сбылось. Потому что у добрых людей иначе и быть не может!

Выйдя из магазина, мы направились к ближайшему кафе. Если честно, за час прогулки от центра я несколько замерзла и проголодалась. Вадим, как настоящий мужчина, конечно, не мог оставить это без внимания.

В уютном заведении, увешанном гирляндами и рождественскими венками, мы заказали себе легкий перекус, по стаканчику глинтвейна и принялись за мандарины.

– Ты вообще уверен, что тут можно со своими мандаринами? – спросила я, тщательно высвобождая фрукт из кожуры.

– Кто вообще накануне Нового года может запретить есть мандарины? Особенно с веточками.

– Думаю, нет таких людей, – посмеиваясь, заключила я.

Свидание заканчивалось просто безупречно. Я сидела на мягком диванчике уютного кафе, допивала свой изрядно остывший глинтвейн и чуть затуманенным взглядом смотрела на самого лучшего мужчину, с которым мне только доводилось познакомиться.

Интересно, а что он думает обо мне? Вдруг я его разочаровала? А если не понравилась внешне? Хотя… В таком случае он, наверное, не стал бы со мной ходить полдня по городу в поиске мандаринок на веточке.

– Снеж, я немного не рассчитал со временем, и мне нужно уехать. Прости, пожалуйста, что не могу проводить.

– Вадим, да без проблем. Я сама доберусь.

– Нет, нет, нет, я вызову тебе такси и посажу. Ты только напиши обязательно, когда будешь дома, договорились? Но у меня… – мужчина на секунду задумался. – У меня номер новый. Запишешь?

– У меня тоже номер, судя по всему, будет новый, – я выложила на стол телефон, лишенный признаков жизни. – Точнее, доступ к приложению вряд ли будет. Напишешь на листочке свой номер? Я с телефона подруги напишу сообщение, когда доберусь.

– Договорились.

На кусочке салфетки Вадим написал цифры и протянул их мне. Главное не потерять, иначе он будет волноваться. Почему-то я была уверена, что этот мужчина будет за меня волноваться.

Из кафе мы вышли на улицу, где начался настоящий снегопад. Снежинки кружились в танце, застилая все вокруг белой пеленой. Ресницы тяжелели от влаги, и дальше собственного носа разглядеть что-либо было трудно.