Позвонок
Шрифт:
«Да уж, блядь, давно пора!»
— Чего ты там возишься?
Сэнди начал подходить, но что-то вдруг насторожило его в молодом напарнике, вынудило остановиться в метрах трех. Стивен поднялся нетипично быстро и отрывисто, его плечи расправились назад.
— Стив? — коп недоверчиво склонил голову на бок. — Ты из-за оленихи расстроился? Ее нужно было добить в гуманных целях, понимаешь?
Вместо ответа Вест развернулся, уже с прикладом в плече, целясь в голову мистера Старрета.
— Стой! Не…
Но выстрел произошел незамедлительно. Подросток не собирался слушать, потому что не собирался менять планы. Часть головы Сэнди отлетела в сторону одного из вязов. Мужчина шатко шагнул, потянулся рукой к Стиву, и тут же свалился, напряженный и прямой, как бревно. Парень поставил оружие на предохранитель и облегченно выдохнул. В голове что-то приятно щелкнуло, стало спокойнее. В уши влился поток птичьих песен, которых юноша не замечал прежде, тихое журчание речного течения показалось громким и умиротворяющим.
Еще один сундук внутри Стивена Веста распахнулся, выпустив частицу его души, словно стаю бабочек. Сомнения улетучились: он вознамерился погрузить в свою ненависть каждого. Не только каждого из списка в сборнике стихов, нет. Просто каждого. Утопить планету в этой ненависти, самой жгучей и разъедающей, ибо взращенной из не менее жгучей и разъедающей боли. Мир несправедливости, как считал Стив, воспитывает из людей чудовищ не просто так. Именно эти чудовища напоминают обществу о том, что оно повинно в убожестве и жестокости мира.
Сердце его пылало сладострастным пламенем ярости. То, что раньше вгоняло Веста в депрессию и наполняло глаза слезами, теперь приносило удовольствие. Ему хотелось утонуть в этой тьме, отдаться ей без остатка. Она дарила ему силу и вытесняла неуверенность и страх. Подобно мазохисту, юноша воспроизводил в памяти каждое из ненавистных событий своей жизни и насыщался.
«Они не простят тебя. — Траурно прошептал внутренний голос. Опять женский и уже чертовски выводящий из себя. — Тебе придется ответить за то, что ты сделал. Твой путь ведет к разрушению. Ты рассчитываешь отомстить и спастись от последствий?»
Спастись от последствий? Стивен бы прыснул, но мимика его не послушалась — он слишком расслабился, вслушиваясь в звуки леса. Нет, он даже не думал о такой глупости. Зачем ему чье-то прощение? Разве не другие должны вымаливать прощение у него? Он давно уже призрак. Тень от человека, а не человек. Так чего же ему бояться?
«Они убили Стивена Веста, — сказал себе парень громче любых других внутренних голосов. — Теперь я стану их судьей».
Его мысли прекрасно слышал Брайер Коу, но для него эти мысли не представляли никакой ценности. Стив мог рассуждать, сколько угодно, сколько угодно мог спорить с хранительницей в белом платье. Важным было лишь то, что пока подросток напитывается гневом Брайера, будто голодный комар, тот всецело контролирует его движения и видит его глазами. Наконец-то…
Для Веста же не изменилось ничего. Разве что уверенности прибавилось: он делает то, что хочет, и никто ему не указ. Только вот парнишка не знал, что его желания впредь сливаются с желаниями Коу. И где здесь его, а где чужое — понять невозможно.
Стивен поднял винтовку Сэнди Старрета и закинул за второе плечо. Также на поясе мужчины нашелся пистолет. Нож школьник тоже присвоил. Оставив убитого дядю лучшего друга лежать в траве, Вест пошел в обратную сторону, рассчитывая добраться до фермы к закату. Завтра предстоял знаменательный день. Поистине знаменательный день… День, который навеки впечатается в историю Пригорода-1.
С противоположного берега реки Морошки вслед парню глядела пара покрасневших от крови глаз. Там, старательно спрятанная среди разросшихся ивняков, торчала из песочной почвы молодая обнаженная девушка. Вкопанная по пояс, она кренилась на бок, словно о чем-то печалилась. По ее пшеничным длинным волосам, прилипшим к восковой коже на лбу, шее и плечах, ползала компания божьих коровок.
Никто ее не найдет, ведь ее укрыли от всех так бережно. Возможно, даже лучше, чем подруг по несчастью, сидящих на подземных тронах выше по склону, в зарослях дикого шиповника. Не жертвы, но избранные, смиренно ждут, ведь они — пример того, как чье-то горе перерастает в чью-то надежду, как смерть одного дарит жизнь другому…
Глава 34
Когда Фрик поднялся из-за стола и попросил посидеть еще минут десять прежде, чем уйти, Франк Браун решил, что их разговор завершился. Хотя осталось множество вопросов касательно дальнейших действий, ведь старшеклассник не получил ни планшета, ни контактов, ни даже имени своего странноватого собеседника.
Он злился. Спускаясь на первый этаж торгового центра в забитом людьми лифте, парень думал о том, чтобы завтра утром самому подъехать к офису «Дьявольских костей». Разумеется, при условии, если за сегодня каким-то чудесным образом все оставшиеся информационные бреши не заполнятся.
Рдеющее солнце клонилось к горизонту, но было еще достаточно высоко, чтобы раскрашивать мир в насыщенное золото. Возле торгового центра «Сезам» звонко хохотали дети, гоняющиеся друг за другом и не видящие никого вокруг. Один из мальчишек едва не врезался во Франка, когда тот вышел, но юноша вовремя придержал мелкого за горячую мокрую голову.
— Ой, — смутился мальчишка и виновато опустил голову, чтобы не встречаться с давящим взглядом Брауна. Он не извинился, но молча сделал выводы. Этого Франку было достаточно.
Отпустив ребенка, юноша собрался было идти к автобусной остановке, как вдруг его окликнули.
— Пунктуальность — вежливость королей, да?
Снова Фрик.
«Караулил меня где-то на парковке», — понял старшеклассник. Он ничего не ответил, лишь ждал, пока тот подойдет. Наконец, неформал приблизился и протянул Брауну небольшую коробку, аккуратно обернутую крафтовой бумагой с черной атласной лентой.
— С Днем рождения, — дружелюбно улыбнулся он, похлопав угрюмого парня по лопатке. — Только открой подарок дома, ладно? Когда включишь планшет, увидишь в центре экрана ярлык в виде сине-зеленого объектива камеры. Завтра в одиннадцать нажми на него, и я проведу небольшой стрим.
Франк Браун кивнул. Все было понятнее некуда. Все, кроме поздравления с Днем рождения, до которого еще предстояло дожить. Но это не важно.
Волновало его другое: почувствует ли он облегчение, если увидит, как «кости» умирают, но умирают не от его руки? Эта мысль подъедала изнутри подлым крохотным червячком. Однако, при воспоминании о Якове, досада мгновенно меркла, целиком замещаясь предвкушением изголодавшегося чудовища. Пусть Фрик и не давал обещания, но почему-то Франк верил в возможность увидеться с Яковом лицом к лицу. Ох, что же тогда произойдет? Что же он с ним сделает, когда увидит?