Чтение онлайн

— Шакал! Как это точно.

— Кэлак в Фалиндаре, окружен Пракстин-Таром и его воинами, — сказал Мод. — Под... под... Он не находил нужных слов.

— Под осадой? — предположил Роб. — Великолепно. Вэнтран осажден в Фалиндаре. Проклятие...

— Но он жив? — спросил Алазариан. — Вы точно знаете, что он там?

Мод пожал плечами.

— Может, жив, может, умер. Но Кэлак в Фалиндаре.

— Фалиндар, — подтвердил Фалгер. — Кэлак. Алазариан подошел к нему, ощутив его грусть.

— В чем дело? — спросил он. — Что случилось?

Улыбка у Фалгера получилась вымученной. Он покачал головой, отказываясь отвечать. Однако Алазариан чувствовал его боль.

— Скажи мне, в чем дело, — попросил он. — Ты знаешь что-то о Вэнтране — о Кэлаке?

Трийский предводитель кивнул и ответил Алазариану доверительным тоном. Алазариан не понял ни слова, но и глаз отводить не стал. Он просто не мешал Фалгеру выговориться. Замолчав, Фалгер рассеянно махнул рукой Моду, давая сигнал переводить.

— Вэнтран женился на одной женщине, — сказал Мод. — Ее имя Дьяна.

— Да, — сказал Джал Роб. — Да, я об этом знаю. Вэнтран уехал из Арамура ради нее.

— Она принадлежала Тарну. Теперь она живет в Фалиндаре с Кэлаком. — Мод по-дружески обнял Фалгера за плечи. — Фалгер ее знал. Шли вместе в Экл-Най, точно. Очень близки.

— Любовники? — спросил Роб. Мод покачал головой.

— Друзья. Только. Фалгер по ней скучает.

— Это чувствуется, — сказал Алазариан.

С каждой минутой он ощущал все большую близость с Фалгером. Если бы можно было, он бы прикоснулся к трийцу и взял его боль, только его дар на это не был способен. Фалгер опустился на пол рядом с детьми. Они тут же облепили его, словно защитный плащ.

— Вы приехали за Вэнтраном, — догадался Мод. — Значит, вы в опасности. Фалиндар опасный. Фалгер поднял голову и что-то спросил.

— Он хочет знать, зачем вы ищите Кэлака. В Наре Кэлак вне закона. Вы увезете его с собой? Вы на него сердиты? На лице Роба читалась ярость.

— Сердиты? Нет, мы не сердимся. Он нужен для другого. В Арамуре нужна его помощь.

Мод перевел его слова внимательно слушавшему Фалгеру. Дети продолжали прижиматься к нему, словно хотели защитить от какой-то невидимой угрозы. Алазариан опустился перед предводителем беженцев на одно колено.

— Нам очень нужно найти Кэлака, — сказал он. — Пожалуйста, Фалгер: покажи нам дорогу, дай карту — помоги, чем можешь. Нам необходимо ехать.

Фалгер вздохнул:

— Пракстин-Тар.

— Знаю. Но у нас нет выхода. От этого зависит очень многое, это объяснить очень трудно. На самом деле я просто везу ему письмо. Но это важно. Ты понимаешь?

Фалгер пристально посмотрел на Алазариана, и на секунду между ними воцарилось полное понимание. Их ничто не разделяло — ни язык, ни расстояние, ни происхождение. Впервые в жизни Алазариан ощутил реальную связь со своим трийским наследием.

— Эта женщина Дьяна была тебе другом, — сказал он. — Я передам ей от тебя весточку. Я скажу, что видел тебя, что ты здоров. Мне сделать это, Фалгер?

Мод перевел его слова. Фалгер сразу же закивал головой и улыбнулся.

— А как насчет карты? — спросил Роб. — И еды? Она нам тоже пригодилась бы. Все, что помогло бы нам добраться до места.

— Может, нам стоит захватить один из их огнеметов, — пошутил Алазариан. — Он нам может пригодиться против Пракстин-Тара.

Мод перевел его слова Фалгеру. Выслушав его, Фалгер встал. Заговорив, он обратился исключительно к Алазариану, полностью игнорируя Джала Роба.

— Фалгер приглашает вас здесь отдохнуть, — сказал ему Мод. — Когда вы будете готовы ехать, он приготовит для вас карту. Еды мало, но мы поделимся.

Алазариан поклонился Фалгеру.

— Спасибо тебе, Фалгер, — сказал он. — Шэй cap.

Даже Джал Роб успел выучить эту трийскую фразу. Арамурец улыбнулся хозяевам башни и повторил слова Алазариана.

— Шэй cap, Фалгер, — сказал он. — Мы очень вам благодарны.

Мод увел их от Фалгера и ребятишек, пообещав горячей еды и место для сна. Алазариан ушел следом за Модом, успев бросить последний взгляд на трийца, которому каким-то образом удалось пробудить в нем голос крови.

Блэр Касрин спал один на холодной койке — и ему снились дурные сны. Много недель он плыл со своей командой на «Владыке ужаса» к Казархуну, на встречу с адмиралом Никабаром. И чем ближе была цель, тем страшнее становилось Касрину. Страхи не оставляли его и во время сна, заставляя беспокойно метаться. И, как это часто бывает во сне, его кошмар стал отдельной реальностью, такой же значимой для него, как и мир бодрствования.

Во сне Касрин видел себя юношей, стоящим на причале Черного Города. Ему едва исполнилось пятнадцать, и лицо у него было гладкое, а не заросшее щетиной, как сейчас. И его ясные и полные искреннего восторга глаза были устремлены на адмиральский флагман, стоявший на якоре. Это был «Бесстрашный», хотя и не мог им быть: «Бесстрашного» должны построить еще не скоро. Однако сон продолжался, и юный Касрин в изумлении любовался кораблем и мечтал попасть на него — и чтобы командующий им герой когда-нибудь обратил на него внимание. Он был гордым кораблем, этот «Бесстрашный», и со своими сверкающими линиями и безупречными обводами представлял собой внушительное зрелище. Юный Блэр Касрин мечтал об этом корабле — или о другом таком же.

Годы стремительно полетели вперед — и внезапно капитан Касрин стал старше и оказался на борту корабля, о котором он мечтал в юности: на своем собственном «Владыке ужаса». Вокруг слышались взрывы. Касрин понял, что снова находится в Лиссе. Стоя на носу «Владыки», они с Лэни отдавали приказы матросам, наводившим орудия на незащищенную прибрежную деревушку. Позади ревели гигантские огнеметы «Бесстрашного», опаляя землю и отрывая от нее крупные куски. Сквозь разрывы Касрин слышал вопли и плач детей. Здесь не было шхун, не было обороняющихся — и совесть съедала Касрина заживо.

— Так нельзя! — крикнул он в своем сне. — Это же мирное население!

Касрин переживал этот кошмар уже раз десять. Каким-то уголком сознания он понимал его привычность, понимал, что это сон, и наблюдал за его развитием, как за ходом пьесы, но неизбежный финал все равно его страшил. Касрин во сне продолжал кричать и дрожать, но не решался отдать приказ прекратить обстрел, потому что рядом был его герой, который оценивал его действия.

— Надо перестать, — пробормотал он.

Неожиданно Лэни отошел от него, качая головой. Касрин беспомощно поднял подзорную трубу и навел ее на деревню. «Владыка» продолжал вести огонь. В трубу Касрин увидел людей в горящих домах, и одежда на них горела. Он продолжал смотреть с ужасом, пока в поле его зрения не оказалась маленькая девочка. Она была совершенно растеряна и кричала что-то, чего он не мог услышать. И когда «Владыка» сделал следующий залп, она посмотрела прямо вперед, на Касрина сквозь его подзорную трубу. И она смотрела на него до тех пор, пока шрапнель не разнесла ей лицо.

Касрин стремительно сел на постели, покрытый испариной. Лицо девочки секунду оставалось у него перед глазами, а потом медленно растаяло в темноте. Но когда он закрыл глаза, она появилась снова — и никакое горе не могло стереть этот образ.

— Господи, помоги!

Он закрыл лицо ладонями, и чуть было не разрыдался — но у него не осталось слез на девочку и ее деревню, потому что он уже давно их выплакал. В Касрине не осталось ничего, кроме отвращения. Сегодня, сидя у себя в каюте, один, он больше всего ненавидел самого себя. Даже сильнее, чем Никабара. Касрин натянул на себя одеяло, пытаясь остановить бившую его дрожь. У него стучали зубы, струйки пота стекали по лбу. Он откинулся на подушку, зная наверняка, что никогда не избавится от этой девочки.