Правила счастливой свадьбы
Шрифт:
Пушкин сошел со ступеньки, но все равно остался выше.
– Вам знакома убитая барышня?
– К сожалению. – Агата прикоснулась платочком к носу, чтобы показать, что вот-вот заплачет. На Пушкина это не подействовало. – Некая Астра Бабанова… Невеста графа Урсегова… Они ее убили…
– Кто они? – спросил Пушкин, быстро складывая приглашение на свадьбу, записку, поношенную обувь и книжку невесты. Результат получался отрицательным: не может богатая купеческая невеста копить себе на приданое.
– Его дружки… Члены пресловутого «Клуба веселых холостяков»…
– Утренних газет начитались?
Как хотелось Агате врезать сумочкой по этому наглому и самодовольному лицу. Жаль, что нельзя бить сыскную полицию даже сумочкой…
– Лично слышала, как они замышляли преступление, в вокзальном буфете в Клину…
– Как оказались в Клину?
Чтобы избежать подобных омерзительных вопросов, Агата во второй раз за день рассказала, как сошла с поезда, села за оранжад и чем это закончилось. Она умолчала о том, что жених и багаж уехали в Петербург, чтобы Пушкин не слишком обрадовался. Даже если он и не собирался радоваться.
– Хотите сказать, что друзья графа, состоящие в мифическом клубе…
– Клуб не мифический! – с жаром перебила Агата. – Это шайка отъявленных убийц!
– …в мифическом клубе, – продолжил Пушкин, – убивают его невесту до свадьбы. То есть лишают графа солидного приданого. Вы уверены, что он будет благодарен? В чем тут смысл?
Примитивная мужская логика всегда раздражала. Агата даже фыркнула с досады.
– Да как вы, Пушкин, не понимаете! Дело не в деньгах и приданом! Это ненависть к свадьбе и женитьбе, которая глубоко сидит в вас… Во всех вас, мужчинах, – поправилась она. – А у этих господ слепая ненависть перешла в действия! И вот результат… Бедная Астра Федоровна… Я не успела…
– Как хотели остановить убийцу?
– Всего лишь предупредить девушку о грозящей опасности… Я узнала, где она будет примерять свадебное платье. – Агата утаила помощь тетушки, на всякий случай. – Приехала в салон… Мадам Вейриоль сказала, что мадемуазель Бабанова еще не приехала… Предложили сесть подождать… Я стала рассматривать журнал мод… Прошло с четверть часа, как вдруг в салоне появилась молодая барышня, стала стучать в примерочную, кричать: «Откройте, я знаю, что вы здесь». Ей не открыли, она пнула дверь и убежала… А мадам Вейриоль стала проявлять беспокойство… Прошло еще минут десять, она сама подошла и тихо постучала… Никто не открыл… Тут я догадалась, что случилось несчастье: Астра Федоровна давно была в примерочной. Потребовала взломать дверь… Мадам долго не соглашалась, тогда я выбежала на улицу и крикнула городового… Он замок сломал, и мы увидели лежащую Астру… Помощь опоздала… Я приказала до прибытия полиции ничего не трогать и послала городового за вами…
– Городовой получил два рубля?
– Какая разница теперь, – сказала Агата, опустив голову. – Даже если три, бедняжку убили.
Надо признать, что Агата действовала куда разумнее фон Глазенапа. Признавать Пушкин не стал.
– Вам известны те двое, что обсуждали убийство в Клину? – спросил он.
Агата только головой покачала.
– К сожалению, нет… Но я знаю, как они проникли в салон…
– Каким же образом?
Агата показала на дверь.
– Проще простого: вошли через сад, убили и скрылись в переулке так же, как вошли… Никем не замеченные… Пушкин, найдите их… Они безжалостные люди… Не боятся давать дерзкое объявление в газете, не боятся убивать невест… Одной уже нет… Важно теперь спасти других… Ведь будут и другие… Они не остановятся на Астре Бабановой… Поймите, опасность угрожает всем невестам Москвы!
Искренность Агаты могла тронуть кого угодно. Пушкин чуть не поддался.
– Ждите здесь, – строго сказал он. – Вскоре вернусь. К вам будет несколько вопросов…
– Постойте! – вскрикнула Агата вслед уходящей спине.
Пушкин обернулся.
– Бедняжку убили ударом утюга по горлу?
– Служебная тайна, – ответил Пушкин и слишком заторопился в дом.
Получив срочную депешу из Москвы, состоящую из двух слов: «Спасай Погибаю», Ванзаров догадался, кто забыл подписать телеграмму. Его институтский приятель Мафусаил Карлович Вестлинг, именуемый не иначе как Зефирчик, был исключительной личностью.
Он умел проваливаться в замерзшую лужу при десятиградусном морозе и не схватить простуду. Вместо билета в Нижний купить билет в Варшаву и уехать в Саратов. Выйти в летний зной в полушубке и не схлопотать солнечного удара. Выпить по ошибке уксус вместо вина и не сжечь желудок. Выпасть из пролетки под лошадей конки и уцелеть… Ну и тому подобное.
Судьба наслаждалась, играя Зефирчиком как мячиком. И берегла для дальнейшего развлечения. То и дело попадая в чудовищные происшествия, после которых любой нормальный человек давно лежал бы под могильным камнем, Зефирчик умудрялся уцелеть. Не считая ломаных рук, ног и синяков на голове, после того как на него обрушились строительные леса вместе с рабочими. Зефирчик буквально притягивал неприятности, при этом оставаясь жизнерадостной и простодушной личностью.
Кличку он заработал за светлые кудряшки, как у амурчика, которые вылезли в трехлетнем возрасте, да так и остались. Зефирчик сиял добродушием, всегда готов был помочь и обладал таким невероятным багажом знаний, каким не владела ни одна энциклопедия. Он бы и дальше шел по жизни между вулканами и штормами, но матушка сказала, что больше не намерена терпеть холостую жизнь. Втайне надеясь, что жена будет мучиться с разбитой посудой, сломанной мебелью и жалобами дворника на случайно вырванный замок на воротах. А с нее достаточно. Но в сватовстве Зефирчик преуспел как никто…
Сегодня он был приглашен в гости к возможной невесте. Четвертой и последней. Чтобы подготовить друга как следует, Ванзаров повел его в «Славянский базар». Ресторан был знаменит кухней, обширным буфетом с холодными закусками, которые можно было съедать сколько влезет, заплатив рубль, и коньяком, что подавался в особых бутылках с золотыми журавлями.
По пути к столику Зефирчик умудрился дважды споткнуться. Всякий раз Ванзаров выручал. Оставив угощение на усмотрение официанта, Ванзаров потребовал отчет, что случилось с загубленными невестами.
– Да ничего особенного, Пухля, – ответил Зефирчик, называя чиновника МВД старинной институтской кличкой, что Ванзарова не обрадовало. – Я тут не виноват.
– Неужели? Признавайся и не смей утаивать… Что случилось с первой?
– Забавная история, знаешь ли… Надела она к моему визиту такое роскошное платье, что юбка по полу волочится… Ты только представь, какая глупость так одеваться… Ну вот, мы сидим, беседуем о всяких глупостях… Тут она встает, и знаешь ли, юбка спадает с нее с жутким треском…
– На подол наступил ботинком?
– И даже не заметил! – обрадовался Зефирчик. – Ну разве я виноват? Она – в слезы, а меня вон за порог…
– Допустим… А вторая?
– Еще смешнее… Понимаешь ли, у нее матушка достаточно молода, к тому же они похожи, как сестры… Да и вообще я платья плохо различаю… А прически тем более…
– Неужели ты сделал предложение вместо невесты ее матери? – не веря в догадку, спросил Ванзаров.
Зефирчик отважно опрокинул в рот бокал клюквенного морса, и только салфетка, подставленная Ванзаровым, спасла его манишку от красного пятна.