Чтение онлайн

— Ты говоришь?! — воскликнул парень и кинулся к деду обниматься, а тот остановил его вытянутой вперёд пятернёй и резко сменил тему:

— Мальчик мой, Джузеппе, целых двадцать лет моим языком была тишина, но глаза видели всё! Ты играешь в папу, как ребёнок играет в песочнице с настоящим пистолетом! Ты думал власть — это когда тебя боятся?! Страх — это для баранов! Для тех, кто снаружи! Внутри семьи должно быть лишь уважение, Джузеппе! Ты растоптал его! Ты разменял быстрые деньги на крикливую машину! На женщин, что пахнут чужим потом! Ты превратил наше имя в дешёвую вывеску! Ты…

И так дальше по тексту. По-итальянски страстно и без единой запинки. Не совсем понимаю, что тут происходит, но-о-о… двадцать лет? Тогда понятно. У деда было время, чтобы отрепетировать этот монолог.

Итого — дед продолжил высказывать Джузеппе, а Джузеппе в свою очередь чуть не плакал от счастья. Дед ему:

— Ты открываешь двери тем, кто должен знать лишь тень нашего порога! — а он ему:

— Дедуля, ты говоришь!

Ну а потом господа мафиози, не отвлекаясь от разговора, дали мне визитку.

— Что это сейчас такое было? — спросила Джулия, а я честно ответил:

— Чёрт знает.

— А кто это такие?

— Ответ аналогичный. Но позвонить им непременно стоит. Только чуть позже, когда старый дон вдоволь наговорится…

— Артуро! — вдруг ворвался в зал маленький скрипач Вито. — Там! Там! — и начал махать руками на улицу.

А я за время своей бытности в районе Досродуро хорошенько уяснил одно: когда кто-то машет руками и кричит: «Там!» — спрашивать: «Что там?» — как правило уже поздно. Поэтому я не думаю выскочил из-за барной стойки и вынесся вслед за Корлеваро на улицу.

Опять же вслед за мальчишкой свернул в переулок, который уже облюбовал в качестве зоны погрузки на гондолу Бартоломео, добежал до самого канала и понял:

— Вот! Смотри!

А там, в воде, кружился уже знакомый мне водоворот. Почему я решил, что он был тот же самый? Как-то почувствовал, а вот как именно — объяснить не могу. Может быть это всё моё чудо-зрение?

— Сейчас твою гондолу затянет! — заверещал Вито. — Надо спасать!

— Успокойся, — хохотнул я. — Не надо никого спасать. Он не ест гондолы, ему бы чего повкусней. Верно? — спросил я у крутящегося вихря.

— Бр-р-ру! — проурчал он мне в ответ в тональности голодного желудка.

— Беги в ресторан, — сказал я Вито. — На большом столе стоит контейнер с круассанами, возьми три штучки и принеси сюда.

— Хорошо! — малой со всех ног сорвался исполнять, а я остался один на один с голодным водоворотом.

Со стороны оно, должно быть, выглядело странно, но я с ним поговорил. Сперва мы с этой неведомой, но явно безобидной хтонью обусловились, что одну «бр-ру!» означает «да», а «бру-бру!», стало быть, это «нет».

— Ты правда голодный?

— Бр-ру!

— Специально меня нашёл?

— Бр-ру-у!

— Гондолу будешь есть?

— Бр-ру-бр-ру!

— Понятно, — я почесал в затылке. — Но, а в остальном-то… как дела?

Водоворот замолчал. Видать, задумался.

— Вот! — а у Корлеваро в голове до сих пор паника разыгрывалась. — Держи, Артуро!

— Да успокойся ты уже, — сказал я.

Закусил один круассан в рот, второй кинул в водоворот, а третий оставил у паренька в руках. Сказал:

— Ты тоже поешь, — и дальше пронаблюдал за тем, как удовлетворённая аномалия потихонечку исчезает.

Однако что-то мне подсказывало, что видимся мы с ней далеко не в последний раз…

— Так, — я поглядел на часы. — Ладно, ничего страшного не случится. Джулия, ты за старшую! Никому не открывай! И поделай пока что-нибудь… что обычно делают официантки? Вот этим и займись, короче говоря.

И пока кареглазка не опомнилась, выскочил из «Марины». Пришло письмецо из управы от моего то ли знакомого, а то ли уже друга — Габриэля Греко. В письме мужчина просил меня явиться как можно скорее, и объяснял почему. Каким-то образом он разузнал о том, что я закусился со «службой контроля общепита» и на словах выказывал мне полную свою поддержку. Сказал, что уже вызвал Пуччини на ковёр по этому поводу, и ждут они теперь только меня.

И если всё так, то Греко не так уж и прост, как мне показалось с первого взгляда. Всё-таки если уж он вызвал на ковёр целого начальника целой службы, значит вес в городе человек явно имеет.

— День добрый! — ворвался я в кабинет Греко спустя чуть ли не полчаса остервенелой гребли.

— А-а-а, сеньор Маринари, — недовольно сморщился Пуччини. — А вот и вы.

— А вот и я, — согласился я и отбил ладошками о колено. — Ну что?

— Кажется, я зря выдернул вас, — тепло улыбнулся мне Греко и встал с тем, чтобы пожать руку. — Кажется, мы с сеньором Пуччини и так уже обо всём договорились. В течении трёх дней город выделит «службе» охрану и тогда они с радостью посетят «Марину» с целью инспекции ещё раз…

При словах «ещё раз», Греко недовольно поднял бровь и перевёл взгляд на Пуччини. Толстожопый в ответ лишь недовольно вздохнул.

— Это ясно?

— Да, сеньор Габриэль.

— Минутку, — попросил я. — Какая ещё к чёрту, охрана? Не буду делать вид, что совсем не понимаю ваших опасений насчёт Дорсодуро, но-о-о… что мешает «службе» зайти днём? Днём-то у нас очень даже милый, приличный райончик.

— Ну да, как же, — хмыкнул Пуччини. — Совсем недавно были проблемы, а тут вдруг милый райончик.

— Вы сейчас о чём? — искренне не понял я. — Какие ещё проблемы?

— У местных спроси, — Пуччини встал на свои пухлые ноженьки. — Я свободен?

— Свободен, — холодно ответил Греко.

После я пронаблюдал за тем, как начальственная гадина выползает из кабинета и… мягко говоря, остался в неприятном шоке. «Кажется, я зря выдернул вас»? Да тебе, блин, не кажется! Ты прямо в точку попал, дружище! Я ведь ресторан закрыл под это дело! Я ведь нёсся сюда, как сумасшедший!

Но тут всё начало потихоньку проясняться:

— Сеньор Артуро, — заговорщицки подмигнул мне Греко, когда мы остались наедине. — Ещё раз прошу прощения, но я вас позвал не просто так. Мне было необходимо увидеться с вами лично. Поговорить, так сказать, с глазу на глаз. Присаживайтесь…

Обычно с такого обычно начинаются неприятности, и я невольно напрягся. На всякий случай даром прощупал эмоции Греко, понял что мужчина максимально возбуждён в плане эмоций, и напрягся ещё сильнее.

— Артуро, — администратор сел напротив меня. — Даже не знаю, с чего начать, — Греко ненадолго задумался. — Тогда, пожалуй, начну с главного. Артуро, я женюсь!