Чтение онлайн

К часу дня отчёт для министерства был полностью готов к суровому анализу Обуховым, я спокойно пообедал и без десяти два вошёл в лекционный зал.

Сегодня я пришёл на лекцию последним, все студенты уже были на месте. Я окинул зал взглядом, отметил всех присутствующих плюсиками и начал излагать новый материал.

Молодой строптивый доктор меня радовал всё больше. Выражение недоверия и неприятия на его лице исчезли полностью. Вопросы, которые он задавал после окончания лекции выдавали настоящую заинтересованность. А вот мой зам меня этим же порадовать не смог. Несколько вопросов, которые задал он, именно недоверие к новому методу и выражали. Даже кто-то из более молодых начал ворчать, возмущаясь. Похоже со стариком мне придётся попотеть, чтобы доказать свою правоту. Если честно, для меня это было неожиданностью. С первого взгляда он казался наиболее лояльным из всего коллектива.

Окончание лекции ознаменовалось раздачей методических рекомендаций по новому методу, про которые я в прошлый раз просто забыл, а также совершенно новых брошюр по онкологии, приятно пахнущих свежей типографской краской. Их можно было бы раздать и позже, когда у нас будет курс лекций по онкологии, но они все люди не глупые, практикующие лекари и многое из изложенной там информации может им пригодиться и в ближайшее время. Например, то же самое сканирование всего организма для поиска метастазов и основные отличия доброкачественных и злокачественных новообразований. Правильное лечение по любому должно начинаться с правильного диагноза.

Вот теперь со спокойной душой я сел в машину и направился в сторону «Больницы Всех Скорбящих Радости», в гости к Обухову. Везу ему сводный отчёт на растерзание. Останется доволен — напомню про лабораторию.

Дмитрий Евгеньевич сказал, что у Обухова какое-то срочное совещание, придётся подождать. Я в этот раз смог удивить секретаря главного лекаря. Помню из прошлой жизни, что посетители дарят секретаршам шоколадку или коробку конфет, но не идти же с шоколадкой к мужчине, так ведь? Я на днях покупал в чайной лавке запасы для своего кабинета и один пакет, который самому был больше всех ценен, решил привезти Дмитрию Евгеньевичу. За его отношение и уважение надо было бы привезти целый сундук чая, но я решил делать это постепенно, а вдруг он чай вообще не любит, а пьёт только компот?

— Это мне? — секретарь удивился настолько, словно я принёс ему миниатюрную живую русалку в бутылке с водой.

— Ну да, — улыбнулся я, протягивая ему пакет с красочной наклейкой. — Это мой любимый сорт чая с чабрецом. Очень надеюсь, что вам тоже понравится.

— Ещё как понравится! — расцвёл мужчина. — Спасибо вам, Александр Петрович, это мой любимый чай. Да ещё и от компании «Шёлковый путь»! Это же дорогой чай, зря вы так потратились.

— Дмитрий Евгеньевич, даже не думайте об этом! — рассмеялся я и махнул рукой. — Наши отношения для меня дороже. Вы столько раз меня выручали, а я всегда с пустыми руками.

— Ну что вы, Александр Петрович, — засмущался мужчина, прижав пакет с чаем к груди. — Я просто выполнял свою работу.

— Вы очень хорошо её выполняли, особенно в отношении меня. Иногда даже в ущерб своему боссу.

— Зато на пользу здравоохранению, — улыбнулся он, с блаженством принюхиваясь к содержимому пакета. — Может давайте я его сейчас и заварю? Вам скорее всего долго ждать.

— А давайте, — согласился я и плюхнулся в кресло, достав из портфеля не папку с отчётом, а томик стихов Юдина. Самое подходящее время, чтобы ознакомиться с его творчеством.

Я сначала открыл томик посередине. Чем отличается сборник стихов от прозы, что можно начинать читать совершенно с любого места. Я прочитал одно стихотворение, потом второе. Меня настолько впечатлило, что я никак не мог понять, за что я дразнил Илью и обижал? Это же замечательные стихи!

Решил, что сборник достоин того, чтобы читать всё подряд по порядку. Я всё продолжал шелестеть страницами, когда рядом со мной на стол опустилась чашка ароматного чая, распространяя по приёмной дурманящий запах чабреца.

— Александр Петрович, всё в порядке? — словно откуда-то издалека прозвучал голос секретаря.

— Что? — спросил я, подняв взгляд и пытаясь вернуться в реальность.

— Вы плачете… — удивлённо пробормотал он.

— Я? Не-е-е-е, вам показалось, — ответил я и провёл пальцами по щеке, которые наткнулись на предательскую слезинку. От удивления я вскинул брови и пожал плечами. — Надо же, и правда. Да вот стихи читаю, такие душещипательные. О несчастной любви. Автор так проникновенно пишет, столько чувства, словно он сам всё это пережил.

— Да, — с пониманием кивнул Дмитрий Евгеньевич. — Настоящие поэты они такие. И не исключено, что он сам всё и пережил, личные эмоции пробуждают музу, как никто другой.

— Вы любите стихи? — удивился я.

— А что тут удивительного, — несколько смутился секретарь. — Я их обожаю. Особенно хорошие, проникновенные. Не дадите мне потом почитать то, что вы читаете?

— Вам я не могу отказать, но только не сегодня, я сам только начал знакомиться. Я завезу на днях, хорошо?

— Ладно, я подожду, — ответил Дмитрий Евгеньевич и несколько сник. — Ну может хоть дадите ознакомиться, пока вы будете у Обухова в кабинете? Я вас всегда считал железным, а увидел сегодня слезу и понял, что это не так. В лучшем смысле. И мне тем более не терпится прочитать хоть что-нибудь из этого сборника.

— Хорошо, — улыбнулся я фанату стихов и протянул ему томик. — Держите. Заберу, когда буду уходить.

— Вот спасибо! — он улыбнулся во все тридцать два, сел в своё кресло и начал шелестеть страницами.

Открылась дверь в кабинет и оттуда начали выходить люди. Я узнал в них коллегию лекарей в полном составе. Последним выглянул Обухов, увидел меня и поманил рукой к себе в кабинет. Я как раз допил чай, отставил пустую чашку и пошёл за ним.

— Ну что, успел накропать? — спросил Степан Митрофанович. По его скептическому тону я догадался, что он думает, что я не справился с заданием. — Давай сюда.

Я протянул ему папку с отчётом. Он принялся листать страницы, удивлённо вскинул брови и посмотрел на меня.

— Что ж, молодец, — покачал он головой и продолжил знакомиться с бумагами. — Чего? Обморожение? У них там чердак затопило что ли? Это же надо было догадаться вылить целую ампулу хлорэтана на одну ногу! Слушай, давай я этот лист из отчёта уберу, а тебе будет новое задание. Перепиши все инструкции Курляндского так, чтобы даже последний дебил не смог навредить пациенту, пользуясь этими препаратами.

— Но… — попытался я возразить.

— Да, я понимаю, — перебил меня Обухов. — Могут и не прочитать, но тогда по крайней мере не будет виноват производитель и поставщик. Отчёт я утром отправлю в Москву, а у тебя будет несколько дней, чтобы дополнить инструкции. Когда всё будет готово, дадим отмашку и разошлём информацию по всем клиникам, лечебницам и станциям скорой помощи.

— Понял, сделаю, — кивнул я. — Разрешите идти?

— Не разрешаю, — хмыкнул Обухов. — Что там с этими лекарями с Рубинштейна? Всё в порядке? Не ерепенятся?